Ночной гость

Иззи улыбнулась, вспоминая случившееся. Несдержанность этого мужчины и в самом деле была отвратительна. Улыбка Иззи погасла, когда она вспомнила реакцию других обитателей комнаты.

Леди Черримор отскочила от нее, как от змеи. После первого мгновения ошеломленного молчания возмущенный ропот и шокированные возгласы наполнили комнату. Лихорадочно перешептываясь, зеваки высыпали в коридор и принялись сплетничать, оставив ее, стоявшую посреди комнаты, словно камень, выброшенный приливом. Она не видела, как ушла леди Селия Боттомли, но обнаружила, что осталась один на один со взбешенной кузиной Хильдегардой, о присутствии которой не подозревала.

Иззи прогнала воспоминание о том, что было дальше. Вытерпев возмущенную тираду Хильдегарды несколько раз со времени их поспешного возвращения домой, она не имела ни малейшего желания снова оживлять ее, даже в памяти. Она вновь стала думать о лорде Блэкуорте.

Точнее, о руках. О да, его руки овладевали ее мыслями много раз за последние семь дней. И ночей.

Ее грезы во сне и наяву теперь подпитывались реальными впечатлениями. Его прикосновения пробудили в ней нечто, о чем Иззи и не подозревала. Воспоминания о том, какими теплыми и большими были руки лорда Блэкуорта, каким сильным он был, отпечатались на ее теле, словно печать на сургуче.

Она не могла не гадать, каково было бы посостязаться с ним в силе страсти. Снова почувствовать на себе его руки, прикоснуться к нему.

Иззи прогнала прочь эти мысли. «Ты никогда не узнаешь». Она понимала, что следует радоваться этому. Иззи расправила плечи, толкнула дверь и вошла в комнату с высоко поднятой головой.

Эппингем Роули, лорд Блэкуорт, стоял, устремив взгляд на сад за окном. Вид появляющейся зелени и хрупких цветков, борющихся с унынием зимы, не действовал на него.

Он мог думать лишь о своей незавидной судьбе. Ощущение пойманного в западню, которое он испытывал всю эту неделю, усиливалось до тех пор, пока им не овладело настойчивое желание сломать что-нибудь, предпочтительно голыми руками. И хуже всего то, что в случившемся ему некого винить, кроме себя самого.

Ошибся комнатой, идиот несчастный. Одна дурацкая пьяная ошибка, один неверный поворот в темном коридоре. Робкое предложение несчастливой в браке женщины соблазнило его, притязания старой девы загнали в ловушку, но, в конце концов, он сам виноват.

Теперь оковы супружества непрестанно позвякивали прямо у него за спиной. Он поморщился, вспомнив отцовскую ярость.

— Ты женишься на ней, клянусь Богом, ты женишься на ней немедленно! Ты не погубишь семью своей порочностью. Я не позволю, чтобы из-за тебя мое имя смешали с грязью.

Если он даст отцу и деду повод, они воспользуются тем мечом, который держат над его головой все эти годы.