Ночная война

В Капитонова, говорит, ходил – у него там дальняя родня осталась. Так, говорит, что и в Авдеевке, и в Капитоново много наших – все больные, безоружные, сами себя боятся, селятся в сараях, в заброшенных избах, ждут чего-то… А чего ждать? – скоро немцы пожалуют, если лапки не успеешь скинуть, то постреляют. В Авдеевку вчера агитаторы приходили в нашей форме…

– Агитаторы? – нахмурился Уфимцев. – Ты о чём, дед? Вроде нет уже на этой земле советской власти.

– Ну это я так, по старинке, – смутился Петрович. – В плен сдаваться агитировали: мол, там хорошо, всех кормят, учитывают нужды всякого человека, не то, что при советах: дескать, выходите на большак к Уварово и вперед, стройными колоннами, а то у господ немцев людей не хватает, чтобы каждого на такой территории отлавливать. По-русски говорили, сволочи, и ведь, слушали их, репы чесали…

– Да уж, доверчив наш народ… – хмыкнул Глеб.

– Что случилось-то сынки? – вдруг поднял голову старик. – Сколько лет восхваляли Красную Армию: мол, всех одолеет одним мизинцем, от Тайги до британских морей и всё такое… Как допустили-то это?

– Накостыляли нам, Петрович… – скупо объяснил Шубин. – В общем, вставили по первое число. Перехитрили в штабах. Ударили там, где не ждали. А Красная Армия будет, не волнуйся, и до британских морей, и хоть до Южного Полюса, только не сразу, немного погодя. Ты уж дождись. Можешь рассказать: какие в округе деревни и как до Вязьмы добраться?

Уходили из хутора с тяжёлым сердцем: старик притащил из подвала печеную картошку, остатки квашеной капусты, задубевший хлеб, немного вяленого мяса, всовывал смущённым бойцам, просил взять: мол, самому уже столько не надо, а тех оборванцев кормить не хочет – трусы они, в лесах прячутся, в плен пачками сдаются! «А вы ребята, не самые пропащие, организовано выходите. Вон, оружием обвешены и вид у вас боевой». Маршрут до Вязьмы старик обрисовал обстоятельно и, хотелось надеяться, правдиво…"

"Значимых населённых пунктов в округе не было, массовую зачистку захваченных территорий фашисты пока не проводили. До юго-восточных предместьев Вязьмы оставалось чуть больше двадцати верст. Группа передвигалось в маршевом темпе, делая короткие остановки. У Большака, за сложным осиново-хвойным массивом пришлось сделать долгую остановку: лежали за косогором, а по Большаку автоматчики гнали крупную колонну военнопленных – рычали овчарки, натягивали поводки. Люди брели спотыкаясь, с низко опущенными головами, между собой почти не разговаривали. В большинстве это были рядовые, красноармейцы, представители младшего командного состава, но у многих были оторваны петлицы, нарукавные знаки.