Ночная война

– Жалко людей, но они пошли по пути наименьшего сопротивления – избавились разом от проблем, бросили на произвол судьбы своих солдат. Ведь это, считай, все командиры. Отступавшей здесь части нет."

"– Друг мой, это не трусость, а безысходность, – Шубин отвернулся. – Не думаю, что эти люди трусили в бою. Немцы наступали на пятки – боялись плена, боеприпасы кончились. Жест отчаяния, импульсивный, непродуманный поступок: майор понял, что всё кончено, собрал офицеров, предложил решение и первым пустил себе пулю в голову. Не думаю, что он приказывал, нормальный командир такое никогда не прикажет – заразительным оказался дурной пример. В общем-то ты прав, Курганов – ушли люди от ответственности…

– Мы бы не стали так делать, товарищ лейтенант? – осторожно спросил Боровой.

– Нет Семен. Мы бы с палками, с голыми руками пошли бы на фрицев – хоть пару тварей унесли бы с собой в могилу.

Далеко без командного состава колонна не ушла. За перелеском снова грустное зрелище: остатки колонны попали под удар штурмовиков – самолёты шли на бреющем полёте, расстреливали людей из крупнокалиберных пулемётов. На разомкнутом пространстве, шириной в пол километра, валялись перевёрнутые повозки, чернели остовы грузовиков. В поле, по обеим сторонам дороги, лежали тела: люди в панике разбегались, пытались добраться до леса; штурмовики возникли внезапно из-за леса, набросились как стая стервятников, когда люди были беззащитны. Большинство погибших было одето в красноармейскую форму, но лежали и гражданские, женщины в платочках, пожилые мужчины, выделялись несколько детских трупов – здесь погибло не меньше сотни человек. Фашисты расстреливали людей без жалости, а в ответ получали беспорядочные залпы из трёхлинеек, способные вызвать только смех. Несколько человек все же добежали до опушки, но там их и настигли – скосили всю группу.

Это кладбище под открытым небом разведчики преодолели бегом, за леском перевели дыхание, подавленно молчали – невозможно к такому привыкнуть. Немцы окончательно озверели: они уничтожали все живое на этой земле, сокращали насколько могли неполноценную нацию.

– Ничего, уроды, однажды мы к вам придем! – урчал, сжимая кулаки, Боровой. – И тогда посмотрим, как вам это понравится…

События в лесах западнее Вязьмы вряд ли могли войти в анналы русской боевой славы: герр Бауэр не кривил душой – разгром был сокрушительный! За полчаса спешной ходьбы разведчики ещё дважды натыкались на подобные приметы: отступающую колонны уничтожались на параллельных дорогах, их расстреливали миномётные батареи, зашедшие с флангов, пулемётные подразделения; обочины устилали тела; ещё одна сгоревшая деревня, в ней пытались перегруппироваться побитые подразделения, а после обстрела, выжившие побежали дальше.