Ночная война

Им это удалось – не меньше дюжины военных высыпало к обрыву, но и северная тропа была заминирована – сработало аналогичное взрывное приспособление и снова кусок обрыва сверзился в русло. Не всегда не удаётся шута, повторённая дважды: в панике метались уцелевшие пехотинцы. А тут Гена Шуйский подлил масла в огонь – заработал второй пулемёт: пули сбросили в обрыв несколько тел, остальные ломанулись в заросли.

Группа выполнила задачу: посеять панику и неразбериху. Снова лезть в кусты, вынашивать третью попытку, но теперь среди кустов, немцев поджидал крутой овраг, в котором они надолго завязнут. Иллюзий не было – рано или поздно враг придёт в себя, подтянет силы и в конечном итоге выявит дорогу, по которой ушёл отряд. Но это будет не скоро, придётся вдоволь плутать, мостить переправу через реку Бею, сапёры полковника должны были её взорвать. Отряд обоснуется в Карачанских лесах, бойцы наладят оборону.

Шубин стрелял короткими очередями по перебегающим фигурам: немцы потеряли половину своих солдат и впали в бешенство: они ожесточённо переводили патроны, орали на весь берег. Разведчики продолжали огрызаться, меняли позиции. Становилось неуютно от мысли, что этот берег могут забросать минами. Несколько неприятельских солдат съехали с обрыва, бросились под защиту глиняного валуна, один не добежал – плюхнулся в грязь, остальные укрылись, стали постреливать. Кошкин окатил валун из пулемёта, летела глина, тот сделался как-то меньше в размерах, с воплем отвалился раненый, но спрыгнули ещё трое, залегли кто где…

– Товарищ лейтенант, у меня патроны кончились! – крикнул Курганов.

– Отступаем! .. ещё не разучились?

Назревало отчаянная атака: немцы не боялись умереть, видимо, считали, что у них в запасе куча жизней. Чертыхался Уфимцев, рвал заклинившись затвор. Почему замолчал Шуйский? – у парня было достаточно боеприпасов… Глеб побежал пригнувшись вдоль косогора, огонь с советской стороны практически прекратился, только Кошкин продолжал постреливать из трофейного автомата. Глеб пробился через кустарник, ахнул, повалившись на колени, перевернул неподвижное тело – Гена приклеился к своему пулемету, не оторвать, лицо залила кровь – пуля попала в голову. Генка продолжал скалится: дескать, смерть фигня, главное такого шороха навели… Словно кость стола в горле, Шубин закашлял, отполз. На обрыве шевелились военные, лезли вниз – довольны, что по ним не стреляют, в грязи завязнут, но надолго ли. Товарищи всё поняли по его перекошенному лицу, побледнели. Глеб скомандовал:

– Все ко мне! Валим, как планировали!

В грязи уже бултыхались немецкие солдаты – мишени соблазнительные, камнями их закидывать? – полетели в реку последние гранаты, разлетались осколки.