Ночная стража

Трубчатые лампы дневного света под потолком. Окрашенные в казенный цвет стены. Серый линолеум на полу. Аптечка с психотропными препаратами и антидодами. Много свободного пространства и… казачья нагайка на стене. На столе лежали видеокамера и пухлая папка с надписью: «Фуфел К.В. Показания»… Очевидно, здесь и допрашивали нашего «дружбана»: с применением «сыворотки правды» или в режиме «Б» (в зависимости от состояния здоровья)[40]. За время персональных занятий с куратором я успел убедиться – он разбирается в медицине (в анатомии, психиатрии, наркологии, реаниматологии и т. д.) получше маститых профессоров с мировыми именами. А чтобы причинить человеку страшную, невыносимую боль, уютному «толстяку» не нужны ни иглы, ни электроды, ни прочие палаческие аксессуары, знакомые вашему покорному слуге по прежней жизни. Подручные и охрана тоже без надобности. Дядя Миша мог легким, небрежным на вид движением завязать человека в узел (в прямом смысле слова!). Мог заставить биться в диких судорогах, по-звериному воя от боли. Мог парализовать (как навсегда, так и временно). Мог лишить возможности дышать… И так далее и тому подобное[41].

Нагайку же он брал в руки, когда не хотел вставать с табуретки (или с дивана). Результат аналогичный: молниеносный (как бросок кобры) выпад свитой из кожи плетки. Едва заметное касание в нужную точку, и с человеком начинало твориться ТАКОЕ… Не приведи Господи на себе испытать! Кроме того, кажущаяся «жирность» куратора оказалась бутафорией, камуфляжем. В действительности он весь состоял из огромных эластичных, в совершенстве развитых мышц, которые умел полностью расслабить, придавая им вид студня. И таким образом изображал из себя тюфяка-обжору. А на деле… Гм! Даже объемистое «брюшко» его являлось не чем иным, как невероятно развитым прессом. Попробуй убежать от такого или напасть на него – сразу пожалеешь, что на свет родился! Теперь понятно, почему он не нуждался в охране?!.

Сегодня, впрочем, дядя Миша не притворялся Винни Пухом. Собранный, подтянутый, одетый в черное, как всегда без маски и с нагайкой в руке, он дожидался нас, стоя посреди кабинета. Обычно добродушные глаза его были твердыми и холодными, как арктический лед.

– Минута в минуту. Молодцы! – взглянув на часы, похвалил куратор и, указав на стену перед собой, сказал: – Давайте туда, ребята…

Послышался легкий щелчок, бетонный монолит сдвинулся в сторону, и мы вошли… в ярко освещенный тюремный коридор. Выложенный плиткой пол, беленый потолок, тяжелый запах гнили и немытых тел… В стенах виднелись решетки-двери, за каждой из которых находились небольшие одиночные камеры с «постояльцем» в полосатой робе, с унитазом в углу и с охапкой соломы на каменном полу. «Постояльцы» вели себя по-разному.