Ночная стража

И еще, не забудь об убитых тобой и твоими подельниками взрослых: кого, где, когда, куда дели трупы… В темпе, мразь!!!

Сатанист, трясясь в свирепом ознобе, сбивчиво говорит минут двадцать. Его обезумевшие глаза не отрываются от содержимого свертка. В процессе он мочится и гадит под себя.

Корсаков (внимательно выслушав): И это все?!

Сатанист: Д-д-да!!! Н-насчет ос-тальных н-не п-помню!!! К-клянусь!!! К-клянусь!!! К-клянусь!!!

Корсаков: Ладно, шут с тобой…

На этом запись обрывается. – Авт."

"…Выключив видеокамеру, Дмитрий треснул чертопоклонника кулаком по темени (чем привел его в полубессознательное состояние). Отнес камеру с «инструментом» в машину, вернулся обратно и нахмурился. На удивление быстро очухавшийся, Зиновьев-младший по-кенгуриному скакал к темному пролому в стене, норовя покинуть бывшую потрошильню и спрятаться где-нибудь в развалинах…

Глава 3

– Стоять, животное! Замри! – оглушительно рявкнул Корсаков.

– Ау-вау-вау-ва-а-а-а-а!!! – утратив надежду на спасение, трагически завыл дьяволопоклонник, но… прыгать не перестал. Очевидно, по инерции. Тихо ругнувшись, полковник сорвал дистанцию и с левой руки влепил побегушнику мощную оплеуху. Тот, подавившись воем, рухнул на колени. (По стечению обстоятельств всего в двух метрах от зияющей ямы.)

– За умученных тобой детишек! – фээсбэшник зафутболил сатанисту носком ботинка в боковую часть туловища. – За сторожа! – Новый удар, сильнее прежнего. – За бездомных, на которых вы охотились ради забавы. – Размашистый пинок с другой ноги. – И, наконец, за несчастных кошек! – После четвертого удара задыхающийся, утративший дар речи Потрошитель свалился в могилу. Упал он лицом вниз, распластавшись на останках Давыденко. В следующий миг произошло неожиданное!!! Скелет с хрустом поднял костяные «руки» и обхватил Зиновьего-младшего за спину, крепко прижав его к себе. «Продвинутый» задергался с надрывным сипом, страшно содрогнулся и… замер в чудовищных объятиях. На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул, хотя (чего греха таить!) внизу живота возник неприятный, сосущий холодок. Твердой рукой он достал ПСС.

П-ф-ф! – пуля вошла точно в затылок Джека.

– Подонок к подонку, дерьмо к дерьму. Тот тоже, помнится, штаны обильно замарал, – проворчал Корсаков, убрал оружие, спихнул в яму куртку казненного, взял лопату, поддел большой ком глинистой земли и сбросил туда же.

– Может, подсобить малость? – послышался глухой, надтреснутый голос. Полковник резко обернулся. В двух шагах от него стоял умерший на допросе Фараон. Он же генерал-майор ФСБ Анатолий Борисович Глинский…[11] Раны, нанесенные собаками, бесследно исчезли. Но выглядел иуда, прямо скажем, не ахти! Весь обугленный, дымящийся, воняющий серой, с перекошенной от боли физиономией.