Ночная

Вошедший следом за сестрой лорд Эйден несколько приподнял мою самооценку, задержав взгляд на адъютантской рубашке, но быстро спохватился и склонил голову в традиционном приветствии. Раинер тут же оставил в покое детскую кроватку, которую успел застелить цветастым одеяльцем, и поднялся на ноги.

В комнате стало откровенно тесно. По совести, на одних только Рэвена и Эйдена с их поистине королевским размахом плеч нужно было две такие — что уж говорить про ситуацию, когда сюда набилось столько народа?

- Мы ненадолго, — виновато улыбнулась принцесса, окинув взглядом помещение, где и без нее яблоку было негде упасть. — Я очень рада, что вы не пострадали. Надеюсь, стрелка скоро найдут, и вам не придется сидеть взаперти дольше необходимого.

- А уж я-то как надеюсь, — пробормотал Рэвен, успокаивающе поглаживая по спине даму Лоран, негодующую из-за возмутительной тесноты. — Но мне почему-то кажется, что вы двое здесь не ради визита вежливости.

Раинер тронул меня за плечо, без слов напоминая, что снова выпал из разговора, и я послушно отвлеклась на перевод. Эмори вежливо подождала, пока я введу храмовника в курс дела, и коротко сказала Рэвену:

- Дедушка дал добро.

Я перевела ее реплику на автомате, не включая мозги, и только по странному выражению лица Раинера поняла, о чем шла речь.

Это Эмори и Рэвену он дедушка. А нам с Раинером — Его Величество король, который одобрил готовящийся проект по контакту с Тангаррой и, заодно, вопросы астрономической оплаты за консультационные услуги.

- Кажется, отпуск можно считать законченным, — ляпнула я не на том языке.

- А это был отпуск? — с непередаваемой интонацией уточнил храмовник.

Я честно попыталась представить, как последние дни выглядели с его точки зрения — и невольно смутилась. Это я радовалась, как ребенок, возвращению домой, сестрам, звукам родной речи, утренней прогулке и знакомству с первыми лицами королевства. А он проторчал двое суток взаперти, вообще не понимая, что происходит, потом валялся с лихорадкой, терзался из-за собственного неведения, а потом словил впечатлений от языкового барьера, Нальмы и рушащихся шаблонов. Покушение на его жизнь в свете всего этого было прямо-таки вишенкой на торте.

А если учесть, что оно может быть не последним…

- Поверь, — сказал Рэвен по-тангаррски, — в такой ситуации работа — один из лучших способов сохранить рассудок. Много, много работы. Чтобы приходить домой и падать лицом в подушку, ни о чем не думая.

Раинер устало потер лицо рукой и пробормотал:

- Я знаю еще один способ, получше, но он неуместен среди женщин и детей.