Ночная

Чай, в отличие от кофе, ему понравился, и я воспользовалась моментом, чтобы осторожно поинтересоваться:

- Ты заметил, что Рэвен и Оберон решили тебя прощупать?

Раинер резко перестал умиротворяться над чашкой.

- Значит, действительно… — пробормотал он и устало прикрыл глаза. — Зачем? Они же своими глазами видели, на что я способен. Этого мало? Я же… — храмовник помолчал, явно сдерживаясь от излишне резких слов, и раздраженно отставил чай. — Ладно. Ты явно понимаешь больше, чем я, иначе и не начала бы этот разговор. Что ты хочешь за объяснения?

Я открыла рот, чтобы возмутиться… и закрыла.

Он видел меня только торгующейся за лучший кусок. Видящей возможность поторговаться за что угодно, где угодно и с кем угодно. Что еще, по большому счету, оставалось делать, когда торги вдруг оказались единственным способом избавиться от нищенского существования? Я выцарапала благосклонность у самого настоятеля, грамоту — у младшего епископа, работу для всего Мертвого квартала — у синода… и даже самого Раинера уговорила помочь мне, выторговав свою шкуру на тишину и порядок в городе. А потом еще и нахально качала права уже перед Магическим Противодействием — и самой принцессой.

Естественно, Раинер ждал, что за информацию я тоже что-то попрошу. С чего бы ему подозревать меня в желании совершенно бескорыстно подружиться с человеком, с которым предстоит работать на всем протяжении контракта?

- Рэвен и Оберон ожидали, что ты куда негативнее отреагируешь на… — растерявшись, я провела пальцем поперек лба, обозначая главный магический канал, которого там давно не было. Раинер проследил за жестом и снова опустил взгляд — куда-то на уровень моих губ. — Ты провел всю жизнь, борясь с магией, состоишь в Ордене, который поклялся ее истребить, — я запнулась, пропустив напрашивающееся «хотя ты там явно не на самом хорошем счету», но встряхнулась и продолжила: — Я полагала, тебе будет сложно смириться с мыслью, что магией можно исцелять и творить, а не только наводить порчу и нагонять облака. Думаю, лейтенантов тоже смущает то, насколько легко ты воспринял перемены. Они пытаются проверить, действительно ли ты тот, за кого себя выдаешь, или же техника боевых литаний известна еще и где-то за пределами Тангарры. Потому что если так… — я развела руками и спросила в лоб: — Они правы в своих подозрениях?

Раинер долго молчал, заставив меня здорово понервничать под тяжелым изучающим взглядом. Но, как выяснилось, он вовсе не отказывался отвечать — а просто прикидывал, во что ему в итоге обойдется мой внезапный порыв к подозрительно бесплатному сотрудничеству. Мои уверения, что это просто откровенность в обмен на откровенность, заставили его насторожиться еще больше.