Ночная

Тангаррцы не любят чужаков. Чужаков, которые портят им с таким трудом добытый ужин, — и подавно.

- Знаешь, — помедлив, произнес десятник, — я начинаю понимать, как ты оказалась в Нищем квартале.

Я невольно вжала голову в плечи и только потом подумала, что нормальный человек, наверное, обиделся бы. Я тут, можно сказать, душу наизнанку вывернула, а он тоже решил, что я спятила!

А еще слушал так внимательно!

Назревающий конфликт прервал стук в дверь. Сыскарям вряд ли была свойственна подобная деликатность, поэтому я поспешила впустить в комнату штатного медработника МагПро, при виде которого Раинер заметно сбледнул.

Я убедилась, что тот пришел исключительно с целью проверить, как осваивается новый подопечный, и мстительно оставила их наедине.

Злорадствовать я начала рановато.

Моя комната, в отличие от храмовничьей, располагалась в южном крыле здания, и прежде, чем свернуть в нужный коридор, я успела в полной мере насладиться чьей-то крайне экспрессивной речью. Женщина со вкусом доказывала собеседнику, что без ее квалифицированной помощи все обречено на провал и лишено смысла. Не ускользнул от ее внимания и тот факт, что уважаемый собеседник, конечно, красавец хоть куда, но сейчас выражением лица более всего напоминает папеньку, не к ночи будь помянут, и с изрядной долей вероятности запорет знакомство и переломает бедной девочке психику, как будто ей и без него мало досталось.

«Бедная девочка» посочувствовала сама себе, напомнила, что собирать сведения для Старшого, подслушивая разговоры, уже не нужно, и решительно вывернула из-за угла.

И тут же прижалась плечом к стенке, стараясь стать как можно более незаметной, потому что накрепко вбитая в голову истина гласила: власть имущие попрошайкам не рады куда больше, чем добропорядочные горожане, лишенные оными попрошайками ужина. А еще у власть имущих бывают палачи, свободные вечера и странные увлечения, и хорошо, если не одновременно. В памяти было слишком ярко воспоминание о том, что осталось от одной ночной, не успевшей выскочить из-под копыт баронской лошади…

Сногсшибательно рыжая женщина прервала свою речь и обернулась, демонстрируя не менее сногсшибательное платье — нежно-голубое, летящее и тонкое. Оно ей поразительно шло, подчеркивая и миниатюрность фигуры, и насыщенный цвет волос. Собеседник на ее фоне откровенно терялся, но, стоило взгляду за него зацепиться, как отвести его становилось невозможно.

Неброская, очень сдержанная одежда, идеально правильная осанка, безупречное лицо. Очень, на самом деле, известное лицо, узнав которое, я отчетливо поняла, что дело пахнет керосином.

- Госпожа Сабинн? — окликнула женщина.