Ночная

Но тем порталы и хороши, что сейчас ты стоишь на гнилых досках бокоровой хижины, а в следующую секунду оказываешься посреди Центрального зала прибытия Нальмы… если соблюдать технику безопасности — то даже стоя.

Поскольку я перегруппироваться не успела, а Раинер понятия не имел, что это нужно сделать, то мы из портала выкатились кубарем. Вдобавок храмовник при падении рефлекторно выставил вперед правую руку и предприимчиво потерял сознание от боли, оставив меня разбираться с обалдевшей от такого триумфального прибытия хостесс самостоятельно.

- С вами все в порядке?! — испуганно охнула она, выскочив из-за своей стойки в центре зала, и тут же позеленела, рассмотрев, что Раинер-то точно не в порядке.

Вдобавок из задрожавшего окна портала пулей вылетел лейтенант Гейб со своим говорливым напарником, и я поняла, что сейчас не в порядке будут все.

Раинер держался молодцом.

Если бы я с рождения верила, что магия — зло, из-за которого люди годами не видят солнца, и вдруг попала сначала в портал (за одно только это слово каратели бы уже разложили костер), а потом — под усыпляющее заклинание (о-очень большой костер) и в довершение всего проснулась неизвестно где, зато с совершенно целой рукой, укутанной слабо переливающимся флером хелльского «обеззараживателя»… в общем, без истерики дело бы не обошлось. Одной только мысли о реакции карателей на такой легкомысленной подход к богомерзкой магии было достаточно, чтобы меня пробирал неприятный холодок — а каково храмовому дружиннику?

Но все его негодование вылилось в один вопрос:

- Ты знала, как именно они помогут?

И, стоило мне покаянно кивнуть, как он просто перестал со мной разговаривать.

Поскольку единственным языком, которым Раинер владел, был тангаррский, а лейтенант Гейб со своим напарником умчались куда-то на доклад, это означало, что десятник не разговаривал вообще ни с кем. Персонал телепортационного изолятора это ничуть не смущало — потому как я, отвыкшая от родной речи, болтала за двоих, постепенно вспоминая слова и правильные обороты.

Попутно выяснилось, что нетронутая цивилизацией экология Тангарры благополучно излечила мою прогрессирующую близорукость и гипертонию, и уже к вечеру лечащий врач с энтузиазмом расхваливал коллегам диету со сниженным употреблением поваренной соли, но сам что-то пробовать не спешил. Меня в обсуждении участвовать не приглашали, очевидно, опасаясь, что я заодно изложу ее минусы, — или что мы с храмовником притащили с Тангарры какую-нибудь экзотическую заразу.

Раинер лежал в изоляторе напротив, бережно привязанный к койке, и практиковал диету со сниженным употреблением вообще всего. Выдернуть капельницу он, впрочем, не мог, и персонал спокойно дожидался прибытия психолога и инфекциониста.