Ночная

Правда, он предполагал, что первым до него додумается Рэвен, а вовсе не на леди Эмори…

Он ведь остался наверху, в этом треклятом круге, застывший! И что сейчас делать? Опять искать певчего храмовника, который окажется сильнее епископа?! Или…

Я разом ощутила, как у меня все болит, растеряла остатки жалости и кровожадно сощурилась.

- Он еще живой? — я кивнула на крышку погреба, чтобы у принцессы не осталось никаких сомнений, о ком идет речь.

- Наверное. — Эмори оглянулась и слегка пожала плечами. — Вряд ли таким ударом можно было его убить.

- Там, наверху, брат Раинер, — попыталась объяснить я. — Он застрял в ловушке и сможет выбраться, когда епископа Армана не станет.

Эмори недоверчиво заломила бровь, ясно намекая, что не горит желанием предоставлять предательнице возможность отомстить ее руками. Я собралась с мыслями, прикидывая, с чего начать рассказ, но ничего не успела: между нами возникло черное пятнышко телепорта, рывком расширившееся до полноценного хода — и из него вывалился Оберон собственной персоной. В строгом придворном мундире, окутанный легким флером дорогих духов и изысканного вина, — и с совершенно диким взглядом. Выскочивший следом за ним Рэвен выглядел не лучше.

- Мелкая! — с необъяснимым возмущением охнул Оберон и без лишних церемоний схватил сестру, не то обнимая, не то ощупывая на предмет скрытых травм.

Рэвен, тоже порывавшийся дорваться до принцессиного тела, остановился и хмыкнул:

- Вот кто бы сомневался, что ты откроешься для поисковых заклинаний точно в тот момент, когда я должен приносить клятвы, а не торчать на другой планете? — Он повернулся ко мне — и подавился словами.

Я бледно улыбнулась — и в лучших традициях придворных дам свалилась точно ему на руки.

Глава 17 Ведьма и сомнительные связи

Потолок надо мной был стерильно-белым. Лицо Раинера, склонившегося над койкой, откликаясь на участившийся писк, — буквально на два тона темнее, и роскошный фингал под глазом занятно контрастировал с бледной кожей.

- Ты еще Рэвена не видела, — обнадежил меня храмовник, заметив мой интерес, и сунул мне стакан с водой — не то в порыве внезапной заботы, не то для того, чтобы я пила и не задавала неудобные вопросы.

Мудрый шаг. Пока я опустошала стакан, часть вопросов отпала сама собой.

Во-первых, мы, очевидно, были на Ирейе. Тангарра еще не скоро сможет похвастать кондиционируемыми больничными палатами.

Во-вторых, обвинения мне пока никто не предъявил. Палата была самой обычной, на две койки, безо всяких излишеств вроде решеток на окнах и следящих амулетов на выходе. Постель на второй койке оказалась смята — будто на ней кто-то спал, а потом встал и вышел, не потрудившись ее заправить. Вряд ли в следственной клинике допускались подобные вольности.