Ночная

Я даже заслушалась на мгновение — им бы дуэтом петь, оглушительный успех обеспечен! — но знакомое белесое мерцание, потусторонним туманом плеснувшее на лестницу, быстро расставило все по своим местам.

Одно дело — разрушить защитный контур, который стоит без внимания хозяина уже неделю и начал потихоньку ослабевать. Столкнуться лицом к лицу с епископом — совсем другое.

При всем моем невежестве, когда дело касалось боевых литаний, даже я видела: Раинер не справится.

Белесый туман наплывал волнами, заполняя сначала второй этаж, потом — потихоньку опадая на первый. Внизу хлопнула дверь, испуганный женский вскрик повторился, уже не приглушенный расстоянием, но сразу после него послышались быстро удаляющиеся шаги. Туман пополз за ними, будто живой.

Мои ноги он охватил плотным коконом, сгущаясь всякий раз, когда я пыталась подойти к распахнутой двери в холл, где распевался инфернальный дуэт. Преодолевая сопротивление, я кое-как приблизилась — и уткнулась в сплошную стену ядовитого свечения со знакомым свинцовым отливом.

Он не оглянулся. Белесый туман сжимал вокруг него плотное кольцо, сужающееся с каждой секундой. Раинер почему-то даже не пытался шевелиться, хотя у него в рукаве прятался один из моих «коготков», и на чистом упрямстве вытягивал длинную, протяжную литанию. Застывший напротив него епископ пел безо всякого напряжения, и было очевидно, что до того момента, как его белесый туман доберется до мятежного храмовника, оставались считанные мгновения.

Я не хотела думать, на что способен этот туман. Хотя бы потому, что до меня он добрался безо всяких проблем — а вокруг Раинера кольцо едва заметно подрагивало, слабо реагируя на самые высокие ноты.

Я ударила по стене свинцового сияния раз, другой — она не поддавалась, холодила пальцы, пружинисто отбрасывала меня назад. Будто Раинер сам не хотел, чтобы я приближалась. Да и что я могла сделать, если он сам не справлялся?

Туман заполнил первый этаж дома и начал медленно подниматься обратно, карабкаясь по лестнице. Белесая пелена всколыхнулась на уровне моих колен, поползла выше — я вздрогнула, опустив взгляд. Туман не ощущался никак — и от этого почему-то было еще страшнее.

Нужно было уносить ноги.

Вместо этого я обреченно выругалась и всем телом бросилась на свинцовую стену, отделяющую меня от Раинера и Армана. Она загудела низко-низко, на границе восприятия — и в тот момент, когда я уже уверилась, что сейчас смогу прорваться, безжалостно оттолкнула меня назад.

Я не удержалась на ногах и до темноты перед глазами треснулась затылком о деревянный пол — и ощущение режущей боли в руке пришло с опозданием. Я попыталась сесть, чтобы рассмотреть, что случилось, и взвыла.

В ладони торчал осколок стекла. Падая, я разбила бутылку.