Тайны ночи

— А если потом у вас кто-то спросит, пожалуйста, не говорите, как я выгляжу, хорошо? Видите ли, я немножко загримировалась…

Женщина, сидевшая слева, похлопала ее по руке:

— Конечно, милочка. Не волнуйтесь.

— Поезжайте домой, к мужу и детям.

— Семья — ваше главное достояние.

— Мы с сестрой никогда не были замужем.

— Мужчины, они ведь такие… С ними так…

— Скажи «тяжело», Мэри.

— Вот-вот, тяжело, Энни.

Сестры говорили со знанием дела. Розамунде стало смешно.

— Но грех в конечном счете никогда не приводит к счастью, — решительно заявила Мэри.

Что верно, то верно. Розамунде сразу расхотелось смеяться.

— Увы, я и сама это знаю. Спасибо вам за помощь. — Ей хотелось тепло обнять этих милых, участливых женщин, но она лишь пожала руку одной из них. — Еще раз спасибо. Для меня… — голос ее сорвался, — для меня это очень важно!

Она вылетела из гостиной, пока не разревелась в три ручья.

Сестры заинтригованно переглянулись..

— Маленькая драма, Энни.

— Такой мужчина способен погубить женщину.

— Да. Роковой красавец!

— Дело не только в этом.

— Мне кажется, под гримом она довольно молода.

— Да. Руки всегда выдают истинный возраст.

— Любовь не стоит таких страданий.

Энни допила свой чай:

— И все же я не стала бы убегать от любви.

Чаепитие закончилось. Мисс Мэри взяла записку, а мисс Энни заплатила по счету. Эксцентричные сестры Гиллсет подхватили свои кнутовища и треуголки, вышли в вестибюль и велели подать лошадей.

— Нам надо ехать! — выдохнула Диана, ворвавшись в комнату. Странно, на ней были какие-то обноски.

Розамунда резко обернулась от окна, в которое уставилась, лелея глупую надежду увидеть спасенного Бренда.

— Конечно, надо. — И тут она наконец уловила отчаяние в голосе кузины. — Почему? Что случилось?

— Маркиз пустился на розыски своего брата, он привел сюда целую армию. Собирайся быстрее! Уехав из гостиницы, мы сразу же смоем грим, и он нас никогда не найдет.

Диана швырнула на кровать ворох одежды — костюм горничной, в котором она была до этого, — и начала судорожно срывать с себя нищенское тряпье.

— Это что, очередная маскировка? — поинтересовалась Розамунда, помогая ей снять ситцевый фартук, грязную блузку и мешковатую коричневую юбку.

— Это, — отозвалась уже раздетая Диана, — лучшее, что я смогла найти после того, как тебя вырвало прямо на меня.

— Ох, Дина, прости! Подруга тотчас улыбнулась:

— Ничего, ты не виновата. К тому же должна признать, мне было любопытно немного побыть женщиной с самого дна. — Она застегнула белоснежную блузку, завязала кружева голубой юбки и, надев коричневый жилет, зашнуровала его спереди. — Когда я примерила у Далей этот костюм, мне и в голову не могло прийти, что однажды он покажется мне таким нарядным. Ну ладно, давай укладывать вещи.