Чудо купальской ночи

 – Я вот подумал, тебе ведь все равно где сидеть и вязать или вышивать, или что ты там еще делаешь?

– Что значит «все равно»? – переспросила Поля.

– В том смысле, что ты же можешь работать и здесь, – толкнул идею Клим, – перевезем сюда все необходимое.

– Ты меня что, переехать к тебе приглашаешь? – поразилась Полина.

– Да, – спокойно подтвердил он. – Я не хочу с тобой расставаться надолго. А если ты в Москве, а я здесь, то это надолго, как минимум на пять рабочих дней.

– Клим, вот так сразу и переехать к тебе? – переспросила она и попыталась удержать затрепыхавшееся птичкой от радости сердечко и все-таки удержалась: – Мне надо подумать, я не могу скоропалительно сделать такой шаг.

– Да, – помолчав, согласился он. – Я понимаю.

Выезжали они из поселка каким-то иным путем, не тем, которым заезжали. И только когда Клим остановил машину и указал Поле наверх, на пригорок, Полина поняла почему.

– Это мое производство. Цеха кузницы. Я думал тебя туда привезти и все показать. Но потом понял, что обязательно зацеплюсь за какие-нибудь дела или кто-то меня дернет по вопросам насущным, и мы с тобой оттуда до вечера не выберемся. В другой раз покажу.

– Хорошо, – согласилась Полина.

Замолчали. После предложения Клима переехать и Полининого отказа они говорили только по теме сборов и отъезда. И каждый испытывал неловкость. Полине так казалось, что каждый, она-то точно испытывала, а Ставров просто молчал. И что он там себе думал, пойди пойми. И хотя у нее трепетало все внутри от осознания, что ему не хочется с ней расставаться, но решиться на такой серьезный шаг вот так сразу девушка пока не могла.

А как хотелось!! Как хотелось-то, господи!

– Расскажи мне, как ты начал свое дело? – не выдержала напряженной тишины Полина и выстрелила вопросом, когда они выехали на шоссе.

– Знаешь, Поленька, – усмехнулся Ставров и посмотрел на нее. – Я свой разговорный лимит на неделю вперед исчерпал за эти несколько часов. Прямо такой веселый, улыбчивый и разговорчивый стал, другой человек. Это ты на меня так магически действуешь.

– Это плохо или хорошо? – усмехнулась девушка.

– Действуешь ты на меня хорошо, я бы сказал, изумительно и волшебно, но болтать постоянно мне тягостно. Только тебе и удалось меня так разговорить необычайно. Я молчун по натуре, и мне в этом состоянии комфортно. Но я с огромным удовольствием слушаю тебя. Ты знаешь, что у тебя дар рассказчицы?

– Мне говорили, – кивнула она, – детям нравится, как я сказки рассказываю и книжки им читаю.

– Не только детям, поверь мне, – уверил Ставров и попросил: – Поэтому я попрошу тебя мне что-нибудь рассказать.

– Что? – улыбалась она ему солнечно.

– Я хотел спросить про ваши этнические экспедиции. Ты говорила, и Костромин не раз упоминал про них.