Чудо купальской ночи

Все растения наполняются магией и такой силой жизни, которая исцеляет все. В эту ночь с человеком могут приключиться невероятные чудеса, можно испытать самые потрясающие приключения. Можно увидеть и сорвать алый цветок папоротника. Какой сценарий! Забудьте об обыкновенной будничной жизни, отпустите себя и влейтесь в это чудо, почувствуйте его. Это ночь магии, тайн и чудес…

И чем дольше она говорила, тем таинственней, зачаровывая, звучал ее голос, и в серых глазах, скрытых в легшей на лоб тени от венка, плясали сполохами отблески огня. Полина казалась ему нереальной, сладкой, зовущей мечтой, Клим смотрел и понимал, что тонет в этом ее голосе в чувственных медовых губах, в посверкивающих из тени глазах… Он тряхнул головой.

– Вы меня околдовали, – недовольно пробурчал Ставров.

А она засмеялась ласковым колокольчиком, даже голову запрокинула от смеха и позвала, ухватив за руку:

– Идемте танцевать, гулять и песни петь, Клим! Вы все поймете сами! – и потащила куда-то за собой.

И они вдруг оказались внутри бесшабашного людского веселья, где смеялись, шутили, целовались, играла музыка, пищали свирели и плакали жалейки, откуда-то доносился звук баяна и бубна, а девушки пели задорные песни, и полыхал уже вовсю костер.

И Клим завелся, заражаясь общим весельем, слился с этой буйной радостью бытия, этим общим духом-ритмом настоящей мощной жизни, поражаясь раскрепощению, которое почувствовал. Он вдруг с удивлением обнаружил, как откуда-то из глубин сознания, из генной памяти пробуждается в крови ритм этого торжества, пьянящая без всякого вина бесшабашная радость и удаль.

А Полина снова куда-то потащила его, чуть в сторонку от шума, и, блеснув чертиками сполохов в глазах, привстав на цыпочки, чтобы он лучше слышал сквозь какофонию веселья, спросила:

– Хотите, чтобы исполнилось ваше самое сокровенное желание? – и посмотрела на Клима так загадочно, призывно, что у Ставрова дух захватило. Он посмотрел на нее, пытаясь понять, что предлагает эта чаровница, девушка-тайна, и неожиданно севшим голосом ответил:

– Хочу…

Полина привстала еще раз на цыпочки, почти прижалась к его груди и, глядя прямо ему в глаза, медленно сказала:

– Вам надо пролезть через двенадцать заборов, не останавливаясь, и оно обязательно сбудется, если сделать это именно в эту ночь.

Он помолчал, разглядывая скачущих веселых чертиков в ее глазах, медленно положил ладонь на затылок девушки и в тон ей тихим многозначительным голосом ответил:

– Я думаю, у меня есть иной способ исполнить мое заветное желание, – и совсем легко придвинул ее голову к себе.

А у нее перехватило дыхание, полыхнули щеки, расширились от изумления глаза. Клим почувствовал, как заколотилось в его грудь ее сердечко.