Чудо купальской ночи

Конечно, известно, что две хозяйки на одной кухне трудно уживаются, да еще в нашем возрасте! Да только Лариса прибаливает, руки у нее совсем слушаться перестают, тяжело ей по хозяйству, а я ничего, бодрая еще, вот и будем вместе поживать. Да и веселее втроем-то.

– Вот и хорошо, – порадовался за стариков Клим. – Поживете пару месяцев здесь, я вам там ремонт хороший сделаю. Потом переедете, а эту квартиру сдадим, и вам денежки будут капать. Хорошо решили.

– Нет, Клим, мы не так решили, – усмехнулась бабуля. – Эта квартира давно уже оформлена на тебя, ты знаешь. Ты ее продавай. – И, увидев удивление на его лице, повторила с нажимом: – Продавай, не жалей! А на полученные деньги открывай свое дело! Хватит на это денег-то?

– Надо считать, но должно… – и возмутился: – Да о чем мы говорим, ба! Не буду я ничего продавать!

– Продавай! – строго сказала она. – И делай свою кузницу! У тебя талант великий, и нечего ему ждать, когда он реализоваться сможет! Спокойно продавай квартиру и не думай ни о чем! Жилье у тебя в Москве есть, с родителями, да и мы не вечные, и от Ларисы с Сашей квартира останется. А сейчас делом своим главным займись!

– А если вы не уживетесь? – спросил он.

– Уживались почти тридцать лет и дальше душу в души поживать будем, – строгим тоном пообещала она.

А Ставров не стал больше спорить. Принял подарок. Продал квартиру. Вместе с Петровичем объездил все Подмосковье вдоль и поперек по тем местам, где выставлялись на продажу кузницы, цеха механические или автослесарные, где можно было налаживать свое производство. И нашли великолепное место, словно из мечты, из дум, желаний и еще не совсем четких картинок Клима материализовавшееся.

Кузнечные и слесарные цеха, собранные в компактное длинное одноэтажное здание на краю большого села, принадлежавшие раньше колхозу, потом фермерскому хозяйству, расположилось на пригорке, откуда открывался великолепный вид на всю округу. И село, уже наполовину ставшее коттеджным поселком, обзаведясь постоянно проживающими богатыми жителями, но не потерявшее собственной индивидуальности и бревенчатых домиков с хозяйствами, садами-огородами, коровами и живностью.

А главное! Рядом располагался дивный лес и речка. Ну, мечта.

И тут Петрович уведомил Клима, что собирается переехать сюда вместе с ним, помогать первое время ученику обустраивать производство и поднимать хозяйство кузнечное. Клим поразился такому непростому решению наставника, молча в пояс поклонился и обнял, благодаря.

У Петровича не было семьи. Из родни имелся только двоюродный брат, проживавший на Дальнем Востоке, с которым они поддерживали добрые братские отношения, и сын этого брата, двоюродный же племянник Петровича.