Ритуал последней брачной ночи

Этак вы всех клиентов растеряете…

— Я подумаю, — изрек он через десять минут, когда мы выскочили на Обводник и лихо пронеслись мимо магазина «Недоимка». Магазин «Недоимка» торговал конфискованным имуществом, и я снова загрустила. Ну почему меня все время окружают навязчивые, как татуировки, тюремные символы?..

…«Севан» оказался крошечным заведением, под завязку набитым иссиня-черными мужиками самой кровожадной наружности. Все эти бармалеи кучковались вокруг столов, пили коньяк и резались в нарды. Под приглушенную до невозможности музыку Арама Хачатуряна. Мое появление было встречено одобрительным гулом и похотливым блеском нескольких десятков глаз. Даже увязавшийся за мной Рейно приуныл. Но раздеть меня все-таки не успели: подскочивший к нам верный Акоп проводил нас к своему столику и в полном молчании налил коньяку.

— Настоящий армянский, — отрекомендовал коньяк Акоп.

— Я за рулем, — пробубнил Рейно.

— А вы в нарды играете? — спросил Акоп у эстонца.

— Ну что вы. — Даже здесь надменный Рейно умудрился отличиться. — Нарды — игра для басмачей. А я играю в шахматы.

После этого Акоп сразу же потерял интерес к эстонцу и отвел меня к стойке для почетных гостей.

— Ну, как? — спросила я.

— Ее пасут, — ответил хорошо осведомленный Акоп. — Лучше вам сейчас не встречаться.

— Она даст знать, когда все утрясется.

— Днем я всегда здесь. Вечером — в «Бронепоезде», но там тоже могут завестись черви. В скором времени… А что это за тип?

— Приятель… Слушай, Акоп… Я понимаю, это ужасно… Но мне нужны деньги. Ты бы не мог сказать Каринэ…

Смуглая физиономия Монтиного оруженосца расплылась в понимающей улыбке.

— Женщинам всегда нужны деньги. Я получил от Нее инструкции…

Шикарный бармен «Бронепоезда» ни разу еще не упомянул имя Монтесумы, — очевидно, в целях конспирации. Но слова «Ее» и «Она» Акоп выговаривал с придыханием, надраивая их до блеска. Монтесума множеством солнц сияла на небосводе Акопа, а валютное молоко, лившееся из ее щедрых сосцов, обеспечивало ему процветание. Пожалуй, на Акопа можно положиться так же, как и на саму Монти, подумала я — и успокоилась.

— Сколько тебе нужно сейчас? — спросил Акоп.

— Тысяча, — сгорая от стыда, пролепетала я. Акоп вынул из кармана носовой платок, развернул его и старательно отсчитал мне деньги.

— Я напишу расписку…

— Вай мэ! Какая расписка, дорогая? Неужели ты думаешь, что Она…

Я сочла за лучшее заткнуться, наскоро распрощалась с Акопом, передала тысячу поцелуев Монтесуме и покинула гостеприимный кабачок «Севан».

Мы с Рейно снова уселись в «опелек», я вывалила недостающие девятьсот баксов и помахала ими перед носом Рейно.

— Ну, как? Возьметесь за дело? Не говоря ни слова, Рейно достал из бардачка строгую черную папку.

— Это договор.