Господин моих ночей (Дилогия) (СИ)

Велено… не велено… Помню, он так же повторял, когда передавал мне распоряжения хозяина. Но ведь отец давно мертв… Или?..

— Дядюш… Варес, — прошептала я непослушными губами. — Кто приказал вам меня привести? Да отвечайте же!

Руди молча качнул головой: не велено, мол, говорить. В глазах его на миг мелькнула жалость.

— Если хотите, чтобы Уна не пострадала, придется поторопиться. И не советую пытаться кого-тот предупредить или позвать, — капитан, усмехнувшись, скользнул взглядом по моему запястью. — Иначе в живых ее не застанете. Так вы идете?

Всмотрелась в его лицо, прощаясь с еще одним призраком детства. Покосилась на нхоран — Айтон далеко, в любом случае, сразу не дозовешься, — сжала кулаки и решительно выдохнула:

— Иду.

Шли мы, вопреки моим ожиданиям, не очень долго, правда постоянно резко сворачивали то в одну, то в другую сторону. Несколько раз пересекали какие-то дворы, ныряли в подворотни, а один раз даже продирались через заросли колючего кустарника. Я очень быстро перестала понимать, где мы находимся — дома, улицы, переулки: все выглядело незнакомым, — и просто молча шагала рядом с капитаном. В самом начале пути он взял меня за руку, случайно или специально, но именно за ту, где находилась метка, и больше уже отпускал.

Через полчаса Варес остановился у какой-то калитки, отпер ее своим ключом, завел меня внутрь и отступил в сторону, давая возможность осмотреться.

Пустырь, со всех сторон окруженный глухими заборами. В центре — остов сгоревшего дома, неподалеку от него — пара низких деревянных сараюшек. Именно из-за них навстречу нам вывернули люди. Трое подтянутых мужчин, походка которых безошибочно выдавала в них военных. Впрочем, двое из них меня мало интересовали, я едва их заметила. Моим вниманием безраздельно завладел третий.

Строгое, даже сейчас все еще привлекательное лицо. Хищные, ястребиные черты, прямой, властный взгляд.

— Ну, здравствуй, дочь.

Ни тепла, ни сердечности в приветствии. Отрывистая, дежурная фраза.

— Здравствуйте, отец.

Наверное, надо было удивиться его появлению, но я не могла. Ни замешательства, ни удовлетворения, ни облегчения. Даже изумления в душе не осталось — одна горечь. Наверное, подсознательно я с самого начала понимала, к кому мы идем, кто пожелал меня видеть.

— Что-то не чувствуется в твоем голосе радости. Не каждый день родитель воскресает, — дернул уголком губ герцог. — Или предпочитаешь, чтобы я оставался мертвым, а? У тебя теперь новые друзья. Меня давно похоронила и забыла, обзавелась другими привязанностями.

— Я рада, папа, — к горлу так некстати подступил вязкий комок. — А… где Уна?

— Даже не спросишь, что я делал все это время? — вскинул брови мужчина.