Господин моих ночей (Дилогия)

Наверное, я слишком расслабилась, успокоилась, перестала каждое мгновение ожидать беды, потому и спросила о том, что давно уже не давало покоя.

— Когда приходили твои друзья, ты сказал им, что у тебя увольнительная после ранения. Помнишь? Тебя не было целую неделю, и… я видела, в каком ты состоянии. Что тогда произошло?

Ладонь, удерживающая мою руку, сжалась, ровное дыхание сбилось — мужчина явно напрягся, и я поспешила добавить:

— Айт, если тебе не хочется говорить об этом, я не настаиваю.

— Айт… — протянул высший, и я, даже не глядя, поняла, что он улыбается, — ты первый раз так меня назвала. Сама, без всякой просьбы.

Ну да назвала. Давно хотелось, а тут само вырвалось, я даже не заметила.

— Наверное, пора спать… — снова начала я.

— Чистые, — прервал маг, и теперь уже я тревожно замерла. — Надеюсь, тебе не надо объяснять, кто они такие?

— Не надо, — осторожно качнула головой.

Объяснять, действительно, было не нужно.

«Чистыми» называли себя ярые приверженцы чистоты крови, ненавидевшие магов, считавшие их неполноценными людьми — заклейменными темным Сахтаром и недостойными существования. Во время войны к чистым примкнули сотни аристократов, а после поражения так нарекли тех, кто не сдался, не сложил оружия и продолжал бороться против лагорцев. Ходили слухи, что отряды чистых прятались в западных лесах, недалеко от границы с Осканой. Открыто наш бывший союзник так и не решился выступить против Лагора, и сейчас тайно поддерживал сопротивление.

Иногда у меня мелькала мысль о том, что было бы, если бы отец и брат не погибли. И тогда я облегченно вздыхала, что мне не приходится сейчас выбирать, хоть и корила себя за малодушие, потому что родные совершенно точно находились бы среди чистых. И Сэлн, скорее всего, тоже.

— Они ограбили несколько обозов, которые везли продовольствие дальним заставам, — голос Айтона звучал собрано и глухо, ни следа недавней ленивой неги. — Мне и моим товарищам пришлось вмешаться, быстрее нас никто бы туда не добрался. Я перешел первым и попал в ловушку. — Айтон снова стиснул мою руку. — Храмовники, будь они прокляты, так и не успокоятся, пока мы не уничтожим всех, до единого.

И такая злость плескалась в каждом его слове, что я не могла промолчать. Знала, что нужно, но не могла… Он говорил о достойных людях, верных служителях пресветлой, моих соотечественниках, наконец.

— Почему ты их так ненавидишь? — высвободила пальцы из захвата и даже отодвинулась немного. — Да, они ваши противники, но это вы пришли к нам, захватили страну, убили короля, все разрушили и уничтожили. Вы первые начали, они лишь защищают свою землю, свой дом. Разве это недостойно уважения? Они ничего вам не сделали и…

— Ничего не сделали? — Айтон рывком поднялся на руки, угрожающе нависнув надо мной.