Господин моих ночей (Дилогия)

Сжал зубы и отвернулся, чтобы скрыть таившуюся в глазах тревогу, которая так и не исчезла.

Дивен промолчал, но в его взгляде, устремленном на маму, мелькнуло нечто похожее на уважение."

"Ближе к полуночи появился Ранглот и не один. Хвич с Мишем пожелали лично удостовериться, что никто меня не заставляет, не вынуждает и на совет я иду добровольно. А также убедиться, что старания фамильяров не пропали даром, и изготовленный с их помощью артефакт мне пригодится. Приятели сразу же бросились ко мне и завертелись вокруг, с беспокойством осматривая.

Прадед, узнав о решении мамы, одобрительно фыркнул, коротко пообещал:

— Поговорим…

И тут же забыл обо всем остальном, занявшись амулетом. Несмотря на все сомнения и опасения, оберег сработал идеально, полностью скрывая родовую метку на ауре, магию и теневой плащ.

— Замечательно! — Ранглот отступил на пару шагов, внимательно меня изучая. — Больше всего я опасался, что не получится спрятать тени, ни одному высшему это пока не удалось. Я, например, свой плащ так и не смог скрыть, как ни старался. Оставалась одна надежда — на то, что ты не простой алхор. Женская тьма более гибкая, податливая, терпеливая. Не так капризна и своенравна, как мужская.

— Леди между собой всегда договорятся, — улыбнулась я. Потом вспомнила Нэссу, Верену, вздохнула и добавила: — При желании.

И серебристое солнце где-то там, под сердцем, согласно вспыхнуло, согревая ласковым теплом.

Горгул с драконом, убедившись, что все в порядке, собрались назад, в питомник, но перед уходом еще раз придирчиво меня оглядели. С каждым днем во мне все сильнее крепнет подозрение, что это не они, а я их подопечная — первая в истории Лагора Хозяйка, трепетно опекаемая фамильярами.

— Если они тебя обидят, сразу скажи. Всех загрызу, — напутствовал, размахивая лапами, Хвич.

— Загрызем, — сурово соглашался Мишь.

— А Лус Серкусу в морду плюнет. Обязательно. Потом. — Горгул кровожадно оскалился.

— Он переживает, — дракон оказался более жалостливым. — Очень. Хочет уйти.

Сочувственно кивнула — магические спутники обычно искренне привязываются к своим алхорам, и фамильяру Тэйна-старшего сейчас приходится нелегко.

Хвич с Мишем растворились в сумраке теневой тропы, и меня тут же отправили отдыхать, а мама осталась разговаривать с Эверашами.

Задремала я быстро, но спала плохо и беспокойно, постоянно вертясь с боку на бок. Ровно до тех пор, пока сквозь тревожное забытье не почувствовала, как меня обнимают, прижимают к груди, гладят по волосам, и мамин голос не произнес:

— Я здесь, солнышко… Я рядом.

И я заснула, чтобы проснуться уже на рассвете.