Господин моих ночей (Дилогия)

 — Она права Магию, действительно, пытались выжечь, но неудачно, и теперь она убивает своего носителя.

— Но… как?

— Твоя мама часто болела?

— Раньше редко, а в последнее время — постоянно. Она стала очень слабой, вялой… Мы думали, это последствия войны, переживаний, голода.

— Вы голодали? — резко переспросил Эвераш.

Я молча кивнула. Странный вопрос, легче сказать, кто сейчас не голодает.

— Нет, дело не в этом, — Остар придвинул к себе кружку и в несколько глотков осушил ее. — Болезни не могли привести к такому исходу. И ранение было легким, а лечение правильным и достаточным. Твоя мать давно бы встала на ноги, если бы не дар. Магия, недоступная ей, исковерканная, все же осталась. Копилась, кипела в крови, рвалась на свободу, а когда не нашла выхода, стала уничтожать тело, в котором заключена. Любая, даже самая легкая простуда в этом случае может превратиться в затяжную и привести к смерти. Мы с таким не раз уже сталкивались.

— Проклятые храмовники, — с ненавистью выплюнул третий, молчавший до этого алхор. — Чтоб им светом своей обожаемой Каари захлебнуться.

— Но целитель в Кайнасе осматривал маму, лечил и ни о чем таком не говорил.

Я все еще не могла прийти в себя.

— Если он простой маг, не высший, вполне вероятно, не заметил. Его ведь интересовало совсем другое.

Остар подхватил кувшин, чтобы налить себе еще воды.

— Тут надо знать, куда смотреть, правильно снять наслоения… — продолжил за него лорд Эвераш. — Впрочем, ты вряд ли поймешь мои объяснения. Самое важное, что Остар снял печать и скорректировал энергетические потоки. Теперь твоей матери ничего не угрожает, она пойдет на поправку, а ее магия ей в этом поможет. Мы сделали все, что обещали. Теперь твоя очередь, Элис.

— Да…

Я выдохнула, до боли сжала под столом кулаки. И, глядя в окно, за которым было удивительно пусто и тихо — немногочисленные постояльцы предпочли не высовываться из своих комнат, негромко начала:

— Я альтэ лорда-протектора Кайнаса, вернее, была ею. До недавнего времени…

О том, почему покинула столицу, об обвинениях в свой адрес, говорить не стала. Незачем перед незнакомыми мужчинами откровенничать. Неловко, тягостно, стыдно. Понадобится — сами выяснят, а к делу это не относится. Упомянула только, что договор закончился, и мы, в сопровождении отряда лагорцев, выделенного нам для охраны и помощи, отправились в имение. Рассказала, как свернули в Товиль, чтобы оставить невестку с новорожденным племянником у ее родителей. О засаде чистых, попытке уйти в лес, сражении и фамильяре, который неожиданно пришел на помощь. А еще о том, что горгул хотел перенести нас куда-то, но не смог, не хватило сил…

— Я не представляю, где он сейчас, что с ним. Выжил ли Виаст и те, кто был с ним, тоже не знаю, — закончила я свою историю.