Господин моих ночей (Дилогия)

Словно камни с утеса покатились. — Ранена?.. Где?.. Кто посмел?

— Хвич, — кинулась я нему. — Как я рада тебя видеть. Это никто, это я сама. Ты не отвечал, вот я и решила, что кровь… Ерунда, в общем. Лучше, скажи, где Айтон? Я его зову-зову, а он… Почему не приходит?

— Занят… — горгул, как всегда, был краток.

Он уже успокоился. С хмурой гримасой принял мои сумбурные оправдания, оценил обстановку, понял, что мне ничего не угрожает, и уселся на пол, расслабившись.

— А ты можешь с ним связаться? Мне ну…

— Нет… Закрыт, — качнул головой Хвич. Подумал и так же скупо пояснил. — Там купол. Мыслеречь рвется. Ты со мной. Велел охранять. Сам занят.

— Если хозяин приказал меня охранять, то почему же ты так долго не откликался? Не слышал?

— Все слышал, — не согласился фамильяр. Насупился. — Угрозу не чуял. Потом кровь. Не капля, больше. Опасность. Пришел.

— Хвич, миленький, а когда Айтон освободится?

— Не сказал. — Шершавый язык монстра словно невзначай коснулся моей ладони, слизывая кровь. — Ты в порядке. Это главное. Не беспокоиться. Ждать.

— Нельзя ждать, — я чуть не плакала. — Моя невестка умирает, беременная. Ребенок никак не родится. Мне очень-очень надо встретиться с твоим хозяином, и как можно быстрее.

— Чужая женщина, — горгул безразлично отвернулся. — Лишняя. Не нужна.

— Тебе не нужна, а вот мне очень даже, — вскинулась возмущенно. Замерла. Выдохнула. Прижала к груди ладони. — Помнишь, ты говорил, что я — твоя, и поэтому ты будешь меня беречь и заботится? Помнишь? — Хвич сдержанно кивнул. — Так вот, она — моя. Моя, понимаешь? И ребенок мой… моя кровь. Я в ответе за родных и обязана сделать все, чтобы их спасти, иначе никогда себе не прощу. Если есть хоть какой-то способ достучаться до Айтона, хоть малейший… Помоги… Пожалуйста.

— Кровь не… — начал горгул и резко осекся.

Помолчал. Поскреб когтистой лапой затылок, рассыпая вокруг мелкую каменную крошку. Покосился на меня. Вздохнул. Еще раз вздохнул и наконец решился:

— Хорошо.

Как я поняла из дальнейших объяснений, высший приказал фамильяру присматривать за мной, а его самого ни в коем случае не беспокоить, и горгул не имел права ослушаться прямого приказа. Но, хвала, Каари, лазейка все-таки нашлась.

— Большая опасность. Смертельная. Тебе плохо. Очень. Тогда я должен перенести тебя к нему, — буркнул Хвич, и я решительно сжала кулаки.

— Переноси.

— Ты здорова, — в тоне горгула звучало сомнение. — Хозяин рассердится.

— Переноси, — повторила упрямо. — Я все расскажу, он поймет, — и совсем тихо закончила: — Надеюсь.

Поймет или нет — у меня все равно нет выбора.

Когда в углу комнаты снова заклубился черный туман, я задержалась лишь на мгновение.