8 дней, 9 ночей (СИ)

Головокружительная волна сексуального возбуждения вперемешку с мощным впрыском адреналина совсем сводила меня с ума. Я уже почти ничего не соображала и не хотела соображать! Я вообще забыла о существовании какого-то мира вокруг… Весь мир сейчас заключался во мне и моей неудержимой, жестокой, но очаровательной и невероятно желанной возлюбленной.

Когда мы вошли в комнату, Настя подвела меня к стене с креплениями и кольцами, приказала опуститься на колени и снова завела мне руки за голову. Я услышала, как она прикрепила цепочку наручников к одному из колец при помощи карабина.

Затем она отошла от меня и направилась к одному из шкафчиков у смежной стены. С трудом стараясь дышать более или менее ровно, я наблюдала за ней из-под опущенных ресниц.

Настя достала что-то звякнувшее из одного ящика и снова пошла в мою сторону, звонко стуча каблучками по гладкому полу. Увидев, что она держит в руках, я издала слабый и жалобный стон:

– О боже… Только не это…

Она принесла небольшие блестящие зажимы для сосков, соединенные тонкой цепочкой. Слишком хорошо зная, что меня ожидает, я зажмурила глаза и вся напряглась, даже задержав дыхание.

Вот Настины шаги замерли возле меня, я почувствовала, что она склонилась ко мне, задрала кверху мой топик, обнажая грудь… А потом почти одновременно мои несчастные соски снова пронзило резкой, молниеносной болью!

Я не выдержала и громко застонала, инстинктивно зашевелившись и пытаясь сбросить эти мучительные прищепки! Но Настя вновь схватила меня за волосы и сказала, склонившись к самому моему уху:

– Что это за жалкие всхлипы и стоны? Ты совсем разучилась терпеть?! Самое время напомнить тебе, каково это!

На моих глазах и правда уже проступали слезы, но через минуту или две боль затихла, стало немного полегче. Если особо не шевелиться и не дергаться, эту маленькую пытку вполне можно было вытерпеть.

Тогда я подняла на Настю глаза и собралась что-нибудь ей сказать. Вовсе не дерзкое, нет! Просто что-нибудь, что и саму меня могло бы слегка приободрить. Но она не позволила мне этого. Как только я раскрыла рот, Настя тут же взялась пальцами за цепочку зажимов и немного потянула ее на себя. Резкая боль мгновенно проснулась снова, и вместо слов из моей груди вырвался лишь отчаянный крик, а по щекам заструились слезы…

Все это немного прояснило мой перевозбужденный рассудок, и я было решилась попросить о пощаде, но Настя уже выпрямилась, возвышаясь надо мной. Она уже стягивала с себя трусики, которые, скользнув по ее бедрам, через несколько мгновений уже оказались на ее щиколотках. Высвободив из них ноги, Настя вплотную приблизилась ко мне и запустила пальцы в мои волосы.

- Ты знаешь, что делать, – услышала я ее строгий и не терпящий возражений голос.