8 дней, 9 ночей (СИ)

Отложив плетку, она подошла ко мне, обвила руками вокруг шеи и принялась расстегивать ремешок кляпа.

Когда она прислонилась своей щекой ко мне, я вдруг ощутила, что она горячая… Хотя при этом нисколько не раскраснелась, и в комнате было довольно прохладно.

– Героическая стойкость, – улыбнулась она, освобождая мой рот. – Ты совершенствуешься, и мне это нравится.

– Спасибо… – отозвалась я, скромно глядя ей в глаза. – Ты всегда была для меня совершенством, и потому я могу лишь снова упомянуть об этом…

Она снова улыбнулась, убирая волосы с моего лица. Я почувствовала, что и ладони ее какие-то слишком горячие… Это уже окончательно поселило во мне беспокойство.

– Ты в порядке? – спросила я, с тревогой в голосе.

– Кажется, да… – проговорила она, но как-то совсем неуверенно, что было ей совсем несвойственно.

– Отпусти меня, пожалуйста… – попросила я.

Настя не стала возражать и ушла куда-то назад, к стенке, где был закреплен конец цепи. А затем цепь ослабла, и я наконец смогла встать на ноги и опустить руки. Ремешки кожаных браслетов не были зафиксированы замками, и потому я самостоятельно принялась их поспешно расстегивать. Возможно это было некоторой вольностью, но я чувствовала, что пора заканчивать! Что-то было не так.

Сбросив оковы, я поспешила к Насте, которая, обхватив себя руками, стояла недалеко от закрытого жалюзи окна.

Осторожно повернув ее к себе, я ладонью прикоснулась к ее лбу и одновременно взяла ее за руку.

– Ты горячая… – проговорила я в растерянности. – Настенька, что с тобой?

Она горько усмехнулась:

– Горячая?.. Вот забавно… Чувствую я совсем иное – меня знобит.

– Этого еще не хватало! – воскликнула я. – Ну когда же ты успела?!

Настя пожала плечами:

– Не знаю… Может после того, как промокла там пару раз. Так не холодно было совсем… Перед посадкой что-то такое почувствовала, но потом вроде бы все стало нормально.

– Ничего себе нормально, – нахмурившись, ответила я. – Идем же…

Я проводила Настю в спальню, уложила в постель, укутала одеялом и, отыскав градусник, дала его ей. Теперь Настя выглядела совсем уже грустной и даже несколько виноватой.

Накинув халат, я присела рядом с ней, а когда через минуту электронный прибор несколько раз отрывисто пискнул, я забрала градусник и, взглянув на маленький экранчик, нахмурилась еще сильнее – 37,9.

- Шикарно… – пробормотала Настя с горьким сарказмом, когда я показала ей ее же температуру.

- Ну все, все, не расстраивайся, – я поспешила ее успокоить. – Такое случается! Это быстро пройдет!

- Я почти никогда не болею… – растерянно сказала она. – Что же вдруг…

- Все будет хорошо! – пообещала я, гладя ее лицо и с нежностью заглядывая в грустные глаза.