8 дней, 9 ночей (СИ)

– В каком смысле?

Поежившись, я продолжила:

– То, чего я не помню явно, но это со мной определенно было!.. Вот например… Меня доставили в больницу на вертолете МЧС, так ведь?

Он потер подбородок и сказал после некоторой паузы:

– Ну да… А откуда вы знаете? Вы с самой катастрофы пребывали в бессознательном состоянии.

– Наверное… – пробормотала я, но тут же с живостью проговорила: – Но я помню это! Вернее не то чтобы помню… Мне это привиделось, понимаете? И очень отчетливо! Это как воспоминание, которое было утрачено, а теперь внезапно возникло из ниоткуда!

Я замолчала. Молчал и он, видимо что-то обдумывая. А потом он посмотрел на меня и произнес, качнув головой:

– Ксения, подсознание – штука очень сложная и загадочная. Возможно сейчас проявляется что-то такое, что оно в свое время записало, но не показывало вам в виду того, что у вас были более тяжкие трудности и переживания… Психологическая травма, безнадежность, отчаяние – все это овладело вами тогда.

Я взглянула на него, собираясь задать вопрос, но он опередил меня и сказал:

– Не удивляйтесь. Иногда достаточно приглядеться к человеку повнимательнее, чтобы понять, из-за чего он переживает и что его мучает. Не будем об этом – это, вероятно, неприятно для вас, да и к делу прямого отношения не имеет. А насчет ваших видений… Я не психолог, Ксения. Но такое возможно. Это правда – вы переживаете события из прошлого… К тому же травмы головы часто потом проявляются различными последствиями.

– Тогда почему у меня при этом едва не останавливается сердце? – в мрачном отчаянии проговорила я. – Почему я совершенно не контролирую себя? Почему теряю сознание? Почему?..

Александр сидел, подперев подбородок руками, но при этих словах выпрямился, опустив руки, и взглянул на меня, приподняв брови.

– Что вы сказали?..

– То, как есть на самом деле, – глухо отозвалась я, холодея от того, как изменилось его лицо. Ничего хорошего это не предвещало.

– Вы теряли сознание? – спросил он, помедлив.

– Теряла… И один раз в машине, на очень большой скорости. На несколько мгновений, но все же… А другой раз – надолго, на несколько часов! И при этом я не чувствовала ничего… Не могла даже дышать!.. Впрочем нет, чувствовала… Перед этим было очень больно в груди…

– Вы проверяли сердце? – быстро спросил Александр, даже подавшись немного вперед.

Раскрыв свою сумочку, я извлекла из нее папку с бумагами и протянула ее ему.

– Вот, взгляните.

Он взял папку, извлекая на свет сложенный во много раз длинный лист бумаги.

– А, кардиограмма… Так…

Несколько минут он внимательно изучал что-то на графике, а потом бегло просмотрел заключение.

– Но ваше сердце в порядке! – сказал он, поднимая на меня глаза.