8 дней, 9 ночей (СИ)

И в снегу она меня изваляла, тонко спровоцировав невинной игрой в снежки, и скрутила меня дома, когда я принялась поддразнивать ее…

И вот теперь я уже не могу остановиться! Эта игра невероятно привлекательна! Почему? Я настолько желаю принадлежать ей, что готова отдать себя полностью, позволить делать со мной все, что угодно?.. Похоже именно этого мне и хочется… Но мне мало принадлежать! Мало! Я хочу слиться с ней воедино, хочу стать ее неотъемлемой частью!.. И она… Она ведь хочет того же? Не может же все это быть просто так!

В этих размышлениях я провела почти всю дорогу, иногда прерывая их, чтобы указать Насте маршрут. Уже стемнело, когда мы подъехали к дому, и С250 остановился неподалеку от того места, где раньше почти всегда я парковала свою «Снежинку».

Холодок вдруг коротко пробежал по спине, и на какое-то мгновение мне показалось, что в груди готовы начаться спазмы. Я нервно зажмурилась, приложив ладонь ко лбу.

- Ксюш, ты чего? – Настя тронула меня за локоть.

…Кожаная оплетка рулевого колеса с прорезиненными вставками, не позволяющими ладоням скользить, красноватый свет приборной панели и датчиков над центральной консолью, анатомическое противоперегрузочное кресло, крепкие ремни безопасности, педаль акселератора под ступней и мягкий гул оппозитного двигателя. И дорога, уходящая к горизонту, освещенная впереди лишь лучами ксеноновых ламп. Темная, беззвездная ночь вокруг. И чувство скорости, чувство контроля, чувство движения вперед, чувство бесконечной свободы…

- Ксюша! – вновь слышу я Настин голос, уже несколько взволнованный.

Я открываю глаза и поворачиваю голову. Она смотрит на меня удивленно и с тревогой, в полутьме салона ее глаза беспокойно поблескивают.

- С тобой все нормально?

- Да… – ответила я, стараясь улыбнуться. – Просто задумалась…

- Тебя что-то беспокоит? – произнесла она, сжав мои пальцы. – Слушай, хочешь, поднимайся одна, а? Я подожду тебя где-нибудь в ближайшем кафе.

- О нет, нет! Ты что! – я поспешно придвинулась к ней поближе. – Нет! Я вообще не об этом думала!

- Что тогда тебя расстроило?

- Да ничего, глупость, правда! – я улыбнулась и с нежностью посмотрела ей прямо в глаза. – Все нормально, Настюш!

Ответная улыбка убедила меня, что ее тревога отступила.

- Хорошо, – сказала она, чмокнула меня в щечку и приоткрыла дверь. – Тогда идем?

Мы выбрались наружу и, захватив наш импровизированный подарок, направились к подъезду.

Родители встретили нас очень тепло и с большой радостью. Еще бы – Ксюшка настолько оправилась и ожила, что заявилась сама, да еще и в компании подруги! Это ясно свидетельствовало о том, что лед моей отчаянной нелюдимости основательно подтаял.