8 дней, 9 ночей (СИ)

Торопливо открыв его, я прочла всего одно слово:

И вновь моему мысленному взору были представлены ее очаровательные глаза, а в моем воображении прозвучал ее голос, который нежно, тепло и сладко называл меня по имени: «Ксюшка…»

Закрывая глаза, я погрузилась в какой-то невообразимый мир безумных и сладких мечтаний, которые захватили меня и унесли прочь от реальности, прочь от моих грустных мыслей, от всего вокруг… В моих мечтах я сейчас была в ее объятиях, в плену ее нежных рук, ее строгой заботы, зачарованная ее милым голосом и теплом таинственного и волшебного взгляда…

…Прошла целая неделя с того самого момента, как я поняла, что влюблена по уши в девушку, которую считала своей подругой и спасительницей.

Не знаю как она, но после ее последнего сообщения я жила лишь мыслями о ней, лишь мечтой вновь оказаться рядом. И пусть все катится к черту, но желание снова стать с ней единым целым, и физически и духовно, завладело мной полностью!

Как бы это ни выглядело странно и непонятно, но я засыпала и просыпалась, думая о ней, рисовала мысленно ее лицо, воспроизводила в воображении ее голос и вспоминала ее запах! Я больше не принадлежала себе, я принадлежала лишь ей…

Последнее сообщение… Оно было действительно последним. Всю неделю от нее не было больше ни одного звонка и ни одной «смски». Я могла лишь гадать, что происходило с ней все это время, но я точно знала – она не испытывает ко мне ненависти или презрения. И она не желает меня забыть… Она просто не знает, что делать дальше! Точно так же, как и я.

Что она испытывает сейчас? О чем думает? О, я все бы отдала, чтобы узнать это!.. Но как сделать что-то, чтобы мы снова стали близки! Вернее стали еще ближе, чем уже были. Этого я не представляла и все еще боялась даже подумать о том, чтобы что-то предпринять.

По нескольку раз в день я отбрасывала мысли поехать к ней, чтобы хотя бы просто без каких-либо слов утонуть в теплой зелени ее глаз! Я даже не решалась написать ей хотя бы простое сообщение.

Пусть это было неловко и стыдно, но каждую ночь я засыпала в ее трусиках, а просыпаясь – прятала под подушку, как какое-то сокровище, каждый раз краснея при этих действиях!

Да, вставая по утрам, я могла подходить к окну и приветливо махать ручкой своей снесенной крыше, которая в очередной раз скрывалась за горизонтом, чтобы вновь, вероятно, обогнуть в своем стремительном полете весь земной шар. Приземляться она явно не собиралась.

Всю неделю, чтобы не умирать то от дикой тоски, то от нервного возбуждения и какой-то невероятной эйфории, я в основном посвятила учебе и работе над проектом, который, как мне уже давно казалось, потерял всякую актуальность.