Ночь со зверем

То, что Эйдан меня спросил, отметало страхи о его полном самоуправстве. Кажется, ребенок пошел Эйдану на пользу — характер Зверя улучшался на глазах.

Утром я обнаружила себя в руках Эйдана с одной стороны и с Роном под боком с другой. По постели мельтешили солнечные зайцы, разгоняемые плетущейся розой за окном. В доме стояла сонная тишина, но по нервам все равно прошла волна колючего возбуждения вместе с горячим выдохом в шею.

— Мы заметили, — усмехнулся Эйдан и потянул с меня покрывало, оголяя грудь. — Дай полюбоваться…

Рон дернул носиком и, не раскрывая глаз, заворочался в поисках соска. Пара секунд, и тишина растворилась в сочном чмоканье. Я проследила, как Эйдан протянул к Рону руку и нежно погладил по щеке.

— Прости, я не спрашиваю… — хрипло шепнул мне на ухо, и я тяжело сглотнула, сжимая ноги.

— Тебе не надо спрашивать… — растерянно прошептала, не уверенная, что поняла его правильно.

Его близость и то, как он наблюдал за мной с ребенком, вызывала в душе бурю незнакомых эмоций. С таким же успехом можно было ходить по битому стеклу и испытывать от этого острое возбуждение…

— Тебе не надоело, что я не спрашиваю?

— Немного… — Я изо всех сил старалась отвлечься от необъяснимого желания подчиниться этому мужчине и прогнуться, подставляя шею. — Но, кажется, ты небезнадежен.

— Надеюсь… Расскажи, как ты жила одна все это время.

— Даже не знаю, с чего начать, — выдохнула, удивленная его отрезвляющим вопросом.

— Почему ты не поехала домой? Не приняли бы ребенка?

Наваждение как рукой сняло, и я будто снова очнулась в комнате.

— Ты же заметил, что я самонадеянна, — усмехнулась невесело. — Была уверена, что справлюсь сама…

И я рассказала ему, как работала в кафе, потом, когда живот уже был заметен, на кассе детского парка… Эйдан хмуро молчал, задумчиво поглаживая сына, и только покачал головой, когда рассказ дошел до моего страха, что малыш появится с каким-нибудь явственным отличием типа хвостика или шерсти.

— …Да, я начиталась всякой глупости, — усмехнулась.

— Смешанные дети все дольше не оборачиваются. Наши предполагают, что так работает защитный механизм. Чем дольше ребенок похож на человека, тем безопасней.

— Ты скажи это детскому стоматологу, у которого мне нужно было пройти осмотр, — улыбалась я. — У Рона уже двадцать зубов, так что механизм дает сбой.

— Зубы для выживания важнее. Как ты перенесла роды?

— Мне не с чем сравнить, — пожала плечами. — Врачи сказали, что все прошло хорошо. — Повисла тишина, в которой он явно ожидал правды. — Было страшно. В какой-то момент на полном серьезе думала, что умираю... А потом все кончилось, и Рон закричал.

В этом месте он особенно напряженно вздохнул.

— Потом все самое лучшее связано с Роном.