Ночь со зверем

— Сможешь подготовиться? Я хочу дать тебе возможность.

— Ты что, собрался умереть? — Я даже не успела подумать, как слова сорвались с губ: — Эта твоя рана… это что-то серьезное? Ты воюешь с кем-то?

— С теми, кто это сделал с нами год назад, — процедил он.

Зверь явно был недоволен, но я, вопреки здравому смыслу, не давала деру.

— Многих. — Его взгляд потемнел, будто небо за окном заволокло тучами.

— Зачем? — Я тяжело сглотнула.

— Наказать. Дать понять, что безнаказанно такое творить нельзя.

— И… ты думаешь, что все кончится плохо, да? — Мне вдруг стало невыносимо жаль его.

— Это не твое дело, Айвори.

Наши взгляды встретились, и я впервые нашла в себе силы выдержать его.

— Я не позволю им думать, что все сойдет с рук, — твердо заявил он.

Разговор был явно закончен. Но для меня снова открывалось много всего. И прежде всего то, что у него нет другого смысла в жизни, кроме как мстить. Меня тоже нет — у нас не ладится. А еще он понятия не имеет, как наладить. И предпочитает делать то, в чем еще уверен.

— Не хочешь меня отпустить? — сделала последнюю попытку.

— Нет, — не задумался он.

— Хорошо, — пожала плечами и поднялась. — Тогда буду тебя лечить. У тебя инъекции два раза в день. Позови, когда будешь готов, хорошо?

— Не позову, — усмехнулся, как мне показалось, восхищенный моей наглостью.

— Тогда пойду проведаю ребенка, а ты к моменту моего возвращения приготовь задницу.

— Уверена? — донесся смешок в спину, но я стиснула зубы… и растянула губы в усмешке.

И с чего я решила, что могу дрессировать медведя?

Рон уже не спал. И не только не спал! Он лежал едва ли не на краю кровати, сжимая в пальчиках одеяло.

— Ну ничего себе! — воскликнула я, уставившись на своего мальчугана. — Вот это мама дала маху… — Я подкралась к нему снизу и улыбнулась: — Привет. Ты куда собрался?

Рон улыбнулся в ответ во все свои двадцать зубов. Удивляться было чему. Я знала, что эти малыши развиваются быстрее своих сверстников-людей. Но то, как Рон ползает, видела впервые.

Пришлось накормить отважного искателя приключений до отвала, прежде чем возвращаться к дрессировке его папаши. Я гладила малыша по головке, чувствуя все возраставшую тревогу за него. Слишком близко теперь Эйдан, и моя ложь становилась смертельно опасной игрой. Как понять, что он сделает, если узнает, что у него есть ребенок? Эйдан поглощен поисками виновных и кровавой местью, потому что ничего другого в его жизни не было. Я думала об этом… и понимала, что мне уже не так сильно хотелось бежать. Да, я снова чувствовала вину, которую сама же сделала тяжелее этой ложью. Но на мне ответственность за ребенка. И я все еще не знала, как быть…

— Похоже, нам с тобой нужен манеж, да? — прошептала уснувшему сыну. — Надо будет озаботиться этим.