Ночь со зверем

Когда он прижал к себе и коснулся губами чувствительной груди, я вскрикнула… и забилась в едва выносимой разрядке, остатками сознания понимая, что он кончил со мной.

— От тебя пахнет молоком… — Его слова дошли не сразу. Я выпрямилась и навела резкость на его лице. Эйдан смотрел на меня снова так, будто все же решил убить. — У тебя ребенок, — прорычал, собирая волосы на затылке и снова притягивая к себе. Дыхание зверя снова разгонялось, а в груди вдруг задрожало звериное рычание: — Чей?!

— Мой, — дернулась я. — Пусти! — Откуда вдруг столько наглости взялось — понятия не имела. Но знала одно — я ему горло перегрызу за Рона. Пусть только попробует что-нибудь сделать с нами! — Пусти…

Мои губы дрожали от гнева и решительности. Я готова была кинуться и биться до последнего, будто во мне вдруг проснулся собственный зверь. Эйдан смотрел на меня удивленно и обескураженно. Когда вдруг выпустил, я не теряла ни минуты — рванулась к халату, набросила на плечи и кинулась к двери… Забыв, что та заперта.

По щекам покатились злые беспомощные слезы, а смелость растворилась, как и не было ее.

Он стоял у дивана, не приближаясь, но голос говорил ясно — если ответ ему не понравится, мне не жить. Я медленно развернулась и сползла до пола — стало все равно. Только тоска сжала тисками сердце — так хотелось еще раз увидеть Рона. Он ведь ждет дома… И Соня говорила, что сегодня плачет.

— Он не твой, понял? — Ложь сорвалась с губ быстрее, чем я успела подумать. — Оставь меня в покое. И его тоже. Я не виновата в том, что случилось.

— Чей тогда? — голос зверя выцвел и показался незнакомым.

Он отвернулся в стенку, и я видела только его темный профиль. Кадык нервно дергался, а кулаки угрожающе сжимались, но я чувствовала какую-то слабость, наполнившую пространство между нами. Она дрожала натянутыми до предела нервами. И мне показалось, что у меня есть шанс… его добить.

— Я была потеряна после всего, — принялась врать. И голос не подвел — охрип равнодушно в нужных местах. — Меня приютил… один… А чем было отплатить? — Я неопределенно хмыкнула. — Мне некуда больше падать. Но ребенок все, что у меня есть. И я не собираюсь сдаваться…

— Вон пошла, — вдруг глухо прорычал он, и все надежды на спасение сдулись. Но замок вдруг щелкнул, а зверь рыкнул громче: — Проваливай!

Я подскочила на ноги и бросилась из комнаты. Колени подгибались, я дрожала, кутаясь в халат, но кое-как добежала до гримерки и захлопнула двери.

Когда ее шаги стихли, колени подогнулись, и я медленно опустился на пол. Пальцы вспороли когти, но я ничего не чувствовал. Хотелось сдохнуть. Я думал, что смогу ее простить…

Айвори не виновата, что так вышло.

Я даже не знал ее полного имени, пока его не узнал Сезар.