Ночь со зверем

— Но, насколько я понимаю, это все, что вы имеете в качестве улик?

— Мистер Грант, — вмешался судья, — не в ваших интересах сыпать пустыми угрозами.

— Я всего лишь хотел образумить оппонента, ваша честь, — оскалился Сезар.

— Тогда это сыграет лишь против вас, — неуверенно усмехнулся Лоуренс. — На что вы рассчитываете?

Сезар сделал эффектную паузу и перевел взгляд на двери зала заседаний, которые аккурат открылись… и внутрь прошел Рэм Арджиев в сопровождении. Военные занервничали — пахнуло потом и страхом. А хорошо Рэм их надрессировал...

— Ваша честь, разрешите представить уполномоченного по внутреннему делу — Рэма Арджиева, — обратился к суду Сезар. — Мы готовы доказать, что ранение мистера Ханта — это моих рук дело.

Вот тут эмоции сдержать было сложнее, но мне удалось. После нервотрепки от Лоуренса это было уже не так невозможно. Арджиев вежливо поприветствовал суд, передавая Гранту документы, а его помощник аккуратно уложил поперек стола судьи снайперскую винтовку в чехле.

— В документации — подтвержденная экспертиза, — продолжал отчитываться Грант. — Доказывающая, из какого оружия стреляли. Она полностью совпадает с вашей экспертизой. Вы можете удостовериться сами — при наших наблюдателях, безусловно. И моя объяснительная, при каких обстоятельствах я подстрелил мистера Уэйна... на охоте.

Тут я себе не отказал в том, чтобы посмотреть на Гранта с особенной злостью. Он что, серьезно? Как они подтасовали такую экспертизу?

Но на Лоуренса было любо дорого смотреть. Он побледнел и взмок.

— У обвинения есть что возразить? — потребовал судья.

— Нет, ваша честь, — качнул озадаченно башкой Лоуренс.

— Тогда заседание закрывается до получения нашей стороной встречной экспертизы. Подсудимый может быть свободен.

По залу прошла волна ропота, а за дверью послышались крики и возня. Но вскоре те открылись с грохотом, и на дорожку вылетел медвежонок, а за ним следом — Айвори.

Рон очень радикально решил вопрос с надоевшими вспышками камер. Когда он начал обращаться, журналисты замерли. А когда рванулся из рук, кинулись врассыпную. Мы с Уиллом бросилась следом. Журналисты за нами. И такой толпой мы все влетели в зал заседаний. Охрана не успела совладать с ходом событий, не зная, что делать с медвежонком. А Рон уже определился с целью и резво понесся вглубь зала.

— Девушка, вам нельзя… — перехватил меня за руку охранник. Уилл увяз в объятиях другого.

— Там — мой сын! — возмутилась я как раз в тот момент, когда Рон влетел в руки папы и безнадежно вцепился в его шею лапами.

Защелкали вспышки, загомонили присутствующие, но я все равно слышала, как ребенок самозабвенно жалуется Эйдану.