Ночь со зверем

Ты же примешь вызов?

— Приму, — процедил.

Я с трудом отвел взгляд от семейной идиллии, встал и направился на веранду.

— Возьми меня адвокатом.

Предложение удивило.

— У тебя же скоро свадьба.

— Одно другому не мешает.

Я усмехнулся. Перед глазами угольками переливались горящие в ночи окна Варлоу Вэллей. А в душе тлела злость. Когти зудели вонзиться в глотку ищейке Президента Смиртона мистеру Лоуренсу, и вот он вдруг лично зовет на встречу. Вроде бы неплохой шанс. Главный вопрос — смогу ли я дать уйти ему живым.

— Я справлюсь, — вдруг дал обещание себе.

— Со мной — безусловно. Не ломайся.

— Не буду, — вздохнул. Я помнил, кто помог Арджиеву закрепить статус кво.

— Завтра в обед в Смиртоне.

Тишина за спиной могла бы показаться идеальной. Наверное, эта идеальность всегда и выдавала мне волчонка. Кай шагнул от двери:

— Уилл рассказал, что у тебя есть брат.

— Да, — кивнул, мягко улыбаясь и мысленно втягивая когти.

Кай сканировал меня безупречно.

— Настоящая семья, — улыбнулся Кай шире. — И как ты теперь?

— Немного странно. Но очень приятно.

— Я очень за тебя рад.

— Я лучше, — соврал он. Лучше ему не будет. — Хант, я — не твоя забота больше. У тебя есть, о ком заботится.

— Я сам буду решать.

— Нет. Ты будешь стараться разорваться на части, считая, что несешь ответственность.

— Нет. — Такой упертости от волчонка я не ожидал. — Ты просто вспомни, как тебе было без семьи. Без Айвори и сына. Если забудешь, мы напомним, потому что видеть тебя в таком состоянии невыносимо. Ты меня понял, медведь?

Кай улыбнулся, не спуская с меня взгляда, но вдруг по лицу парня пробежала тень. Он нахмурился и схватился за перила. А я, не теряя времени, рванул с него футболку. Из штанов он успел выскочить сам, прежде чем руки скрючило в судороге, и он упал на пол. Хрип вскоре сменился сдавленным поскуливанием. Грудная клетка вытянулась, менявшиеся позвонки натянули кожу… и все это на голом теле. Обрастать шерстью он начал только поверх уже измененного тела, потеряв сознание. Я опустился рядом и сгреб его на колени. По телу Кая волнами проходила судорога, выталкивая клочьями шерсть. А я сжимал его, стискивая зубы… Невозможность как-то помочь облегчить его страдания выматывала. А сейчас просто вернула в реальность. То, что моя жизнь заиграла красками, ничего не меняло. Потому что мы с Каем до сих пор калеки.

— Кай, — услышал хриплое позади, и к нам подбежала Тата. Она осторожно села рядом и положила руки ему на лоб, заглядывая в морду волку. — Кай…

— Как часто это происходит с ним? — потребовал я сурово.

Тата подняла на меня взгляд, но соврать не посмела:

Я бы покончил с собой.

— Почему ты молчала? — глухо прорычал я. Волк в моих руках открыл глаза и завозился.