Ночь самой дорогой любви

Кухарка приготовила оладьи и омлет, и я привычным движением скользнул на стул, около своей тарелки.

— А где мама? — постарался вложить в голос как можно больше равнодушия, но дыхание все же задержал.

Отец, читавший утреннюю газету, отложил свое занятие и взглянул на меня в упор.

— Она уехала.

— Куда? Еще ведь так рано, — я отложил вилку и поёрзал на стуле. Слишком прямым был взгляд карих глаз. Слишком бескомпромиссным.

— Уехала навсегда, Макс.

Аппетит совершенно пропал. Стук сердца стал отдавать тошнотой в горло. Она не могла.

Следующая мысль молнией пронзила мозг, заставив встретить тяжелый взгляд.

— А где м… — Не успел договорить.

— Твой брат тоже уехал. Навсегда.

— Они не…?

— Нет, — отец отрицательно мотнул головой, заставляя меня отпрянуть. — Больше никогда не вернутся.

Понимание принесло с собой пронзившую сердце боль. Она заставила кровь вскипеть и понести по венам раскаленную ярость, не испытываемую мной никогда в жизни. От тихого мальчика не осталось и следа именно в тот момент. В ту секунду я понял, что жизнь уже не станет прежней.

— Я ненавижу тебя! Это все ты! Ты выгнал их! Ты виноват, что они уехали! Ты во всем виноват! Ты!"

"Не помню, как оказался в комнате, как хлопнула дверь, как сел спиной к кровати и уставился невидящим взглядом и свои руки. Они дрожали. Я чувствовал.

— Максим! — настойчивый голос отца из-за двери напоминал писк надоедливого комара. Ты не можешь прихлопнуть его, потому что не видишь в темноте, а он продолжает кружить около твоего уха, раздражая своим присутствием. И ты его ненавидишь, ненавидишь, ненавидишь все больше…

— Максим открой дверь. Давай поговорим как взрослые люди.

— Убирайся. Я не хочу тебя видеть, — даже мой голос стал чужим. Как и всё в этом доме.

— Вечером состоится разговор. Так что будь дома, к моему приезду.

Удаляющиеся шаги и тишина.

Оглушающая тишина. Как на кладбище.

Я полежал еще несколько секунд и резко поднялся с кровати. В душ. Потом в офис. Полтора месяца без отца подошли к концу. Сегодня он прилетает. И сразу заявится в офис, в этом я не сомневался. Значит, я увижусь с ним. И всё скажу. И стану свободен…

39. Лика

Малиновской на днях сняли гипс. Вчера была у неё — решили это дело отпраздновать. И она целый вечер мне проныла про свою скорую свадьбу. К чему спешить — не ясно. Я всегда считала, что идеальное время для свадеб — лето. Прекрасная погода, цветущие парки, фонтаны. Но отец Арины человек своеобразный — так я поняла из разговоров с подругой, решил устроить сие торжество в январе. Но кто я такая, чтобы лезть с непрошенными советами в чужую семью? Постепенно, перебирая наши встречи, я не заметила, как подружилась с Ариной. Она умела быть веселой и непосредственной. С удовольствием слушала меня и рассказывала о себе.