Ночь поцелуев

 — Марианна равнодушно пожала плечами.

— И все же из этой затеи ничего хорошего не получится. — Кейт попыталась вернуть разговор в разумное русло. — Мы же совсем не похожи друг на друга.

— Еще как похожи! — убежденно воскликнула мачеха.

— Нет, действительно не похожи, — поддержала сводную сестру Виктория. — Я… такая как есть, а Кейт… — Она окончательно запуталась и умолкла.

— Виктория хочет сказать, что она очень красивая, а я нет, — мужественно пришла на помощь Кейт. — К тому же мы всего лишь сводные сестры, а потому сходства между нами ничуть не больше, чем между двумя любыми, случайно оказавшимися рядом англичанками.

— У вас одинаковый цвет волос, — убежденно заявила Марианна и закурила новую сигарету.

— Разве? — с сомнением уточнила Виктория.

Вообще-то Марианна была права. Существенная разница заключалась в прическах: подстриженные по последней моде локоны Виктории изящно обрамляли хорошенькое личико, а Кейт по утрам торопливо расчесывала волосы, привычным движением скручивала в жгут и закалывала на затылке. Времени на сложную прическу никогда не хватало. Да и на простую тоже.

— Вы с ума сошли. — Кейт не оставляла надежду вразумить мачеху. — Все равно никто не поверит, что я ваша дочь.

Виктория нахмурилась, и на чистом лбу появилась опасная морщина.

— К сожалению, мама, так и есть. Об этом я просто не подумала.

Взгляд Марианны стал напряженным, что случалось только в минуты настоящего гнева. Вот только что ее так рассердило?

— Кейт выше меня. — Виктория прилежно загнула пальчик. — И волосы у нее значительно темнее и намного длиннее. Да и вообще мы выглядим совсем по-разному. Даже если она наденет мое платье.

— Вы сестры, — неумолимо процедила Марианна сквозь зубы.

— Сводные сестры, — терпеливо уточнила Кейт. — Тот факт, что вы вышли замуж за папу, не сделал нас родственницами. А ваш первый муж…

— Повторяю, вы сестры.

Принц, чей полный титул звучал как Гейбриел Альбрехт Фредерик Уильям фон Ашенберг-Уорл-Марбург-Баасфельд, обернулся и увидел дворецкого Бервика. Тот стоял у двери с серебряным подносом в руках.

— Унгентариум разбился на мелкие куски, Вик. Говори скорее.

— Унгентариум, — с отвращением повторил Бервик. — Можно подумать, что это какой-нибудь непристойный предмет, купленный в Париже. В непристойном квартале, — брезгливо добавил он.

— Избавь, пожалуйста, от своих критических суждений, — отмахнулся Гейбриел. — Этот кувшин предназначен для мертвых, а не для живых. Был найден в детской могиле. Внутри лежало шесть маленьких косточек для игры в бабки.

Бервик подошел и склонился над столом, сплошь усыпанным глиняными черепками.

— А где же косточки?

— Болван Биггитстиф их выкинул.