Ночь – не искушение

Мы осмотрелись и прислушались. По одним только звукам можно было составить полную картину. Здание старое, отапливается плохо, пахнет лекарствами и старостью. Но было чисто, стены и двери выкрашены в молочный цвет, на полу ковровая дорожка. Юла кивнул на табличку у входа, и я зачитала про себя.

«Частный пансионат фрау Фуллер».

Первая дверь вела в приемный кабинет, внутри никого не было. За второй дверью кто-то тихо спал. Я не видела, но почему-то представила мужчину лет сорока. Юле он не показался интересным, и он прошел мимо, направляясь в самую отдаленную комнату здания. Оттуда раздалось тихое ворчание, затем и шаги. Стоило нам приблизиться к двери, она открылась, показав нам горбатую старушку с очками на половину лицу. Но даже они не особо ей помогали, потому что она сильно морщилась, пытаясь нас рассмотреть.

– Кто вы такие? – спросила женщина недоуменно. – Разве Колин не запер дверь?

– Нет, было открыто, – ответила я и улыбнулась ей. – Простите, вы фрау Фуллер?

– Да. Это я. Но я ничем не смогу вам помочь, пансионат еще закрыт, мы не принимаем посетителей.

– В особо важных случаях принимаете, – заверил ее Юла и, собственно, внушил ей это.

Старуха мгновенно изменилась в лице и отошла в сторону, пропуская нас внутрь комнаты, которая напоминала больничную палату. Койка, тумба, старенький телик в углу и небольшой столик с чайником и коробкой печенья. И, конечно, все белое и стерильное.

– Что же, располагайтесь. Чаю?

– Спасибо, нет, – отказалась я, ведь не терпелось перейти сразу к делу. – Нас интересует информация двадцатипятилетней давности. У вас сохранились записи о пациентах?

Старушка все же поставила электрочайник кипятиться и хмыкнула.

– Этот дом перенес три пожара. Все архивы давно сгорели, данные не удалось восстановить. Если хотите что-то узнать, – она постучала пальцем себя по голове, – спрашивайте. Все здесь.

– Женщина по имени Линда Брах родила в стенах этого здания ребенка.

Старуха послала мне такой пугающий сканирующий взгляд, что кожа на руках покрылась мурашками. А затем она улыбнулась, и ее добродушная улыбка совершенно не соответствовала тяжелому взгляду.

– Вы путаете, милочка. Двадцать пять лет назад здесь действительно рожала женщина по имени Линда. Ее фамилия Мюллер. Линда Мюллер. Бедная, она сама еще была ребенком, когда на свет появилась ее дочь. Я лично выписывала свидетельство о рождении.

– Но в свидетельстве стоит фамилия Брах, – не согласилась я. Эти буквы навсегда въелись в моей памяти. Я не могла ошибаться, если только мама сделала новый документ.

– Боже тебя храни, девочка, мы не называем эту фамилию уже много лет! – прикрикнула на меня старуха. Она явно разнервничалась, даже села на стул. Я послала Юле красноречивый взгляд, и он что-то сделал с ней, чтобы успокоить.