Ночь наслаждений

– Может, не следует пользоваться палкой? – предложила Френсис.

Харриет бросила презрительный взгляд на сестру, прежде чем повернуться к остальным.

– Мы можем вернуться к сценарию? – спросила она так строго, что тон явно отдавал сарказмом.

– Конечно, – кивнула Энн, глядя в сценарий. – Где мы остановились… Ах да, ты никогда не сразишь мою дочь и все такое.

– О нет, я не произношу слова роли. Просто ищу место, на котором остановилась.

Она откашлялась и взмахнула палкой, на этот раз подальше от Элизабет:

– Ты никогда не сразишь мою дочь!

Энн так и не поняла, как умудрилась произнести это, не рассмеявшись.

– Я не хочу сразить ее, – заверил лорд Уинстед достаточно драматично, чтобы заставить рыдать публику из Друри-Лейн. – Я хочу жениться на ней.

– Нет-нет-нет, мисс Уинтер! – воскликнула Харриет. – Вы совсем не кажетесь расстроенной!

– Я и не расстроена, – призналась Энн. – Эта дочь чересчур жеманна. Думаю, злая королева будет рада сбыть ее с рук.

Харриет страдальчески вздохнула:

– Может и так, но злая королева не находит свою дочь жеманной.

– Я тоже считаю ее жеманницей, – вставила Элизабет.

– Но ты и есть дочь! – заметила Харриет.

– Знаю. Я весь день читала роль. Она идиотка.

Пока они препирались, лорд Уинстед подвинулся ближе к Энн и сказал:

– Я чувствую себя похотливым старикашкой, когда пытаюсь жениться на Элизабет. – Она усмехнулась. – Полагаю, вы захотите поменяться ролями.

Он сделал зверскую гримасу:

– После того как вы сказали, что я идеальная злая королева? Ни за что!

Граф наклонился ближе.

– Не хочу ссориться, но, по-моему, я назвал вас идеально злой королевой.

– О да, это намного лучше. – Энн нахмурилась. – Вы видели Френсис?

Он кивком показал вправо:

– По-моему, она роется в кустах.

Энн проследила за его взглядом и поежилась:

– Она сказала, что практикуется к следующей пьесе. – Энн непонимающе уставилась на него. – В которой она собирается играть единорога.

– Ах да, конечно, – хмыкнула она. – Френсис довольно настойчива.

Лорд Уинстед широко улыбнулся, и сердце Энн пропустило удар. У него такая прекрасная улыбка! Лукаво-озорная, но… Энн не знала, как это описать, если не считать, что он хороший человек, порядочный, благородный, различающий добро и зло, какой бы греховной ни была его улыбка…

Она знала, что он не причинит ей боли. Даже собственный отец не казался таким надежным.

– Вы вдруг стали такой серьезной, – заметил лорд Уинстед.

Энн с усилием вернулась в реальность.

– О, ничего, – быстро заверила она в надежде, что при этом не покраснела. Иногда нужно было убеждать себя, что граф не читает ее мысли.