Ночь над прерией

Джо положил свою руку на натруженную, уже морщинистую руку еще молодой сестры, и Маргарет высказала то, о чем они обычно думали, когда оставались друг с другом вдвоем:

— Победитель в Калгари! Если бы только до этого дожила наша мама!

Джо ответил не сразу. Возникло объединяющее молчание, мысли брата и сестры обратились к прошедшему. Воспоминания о любви, гордости, индейской мудрости, о несчастье и смерти матери одинаково печалили и брата, и сестру. В это и для них грозное время они стойко держались и поддерживали друг друга, даже если они и редко виделись. В этот час, когда Маргарет сняла маску веселости и ее глаза больше не скрывали, как тяжело ей в жизни: роды, вскармливание младенца, недоедание, Джо тоже как-то смягчился, был расположен к откровенности. Противоречивые чувства и впечатления от бизоньего ранчо, Калгари, «Кадиллака», от преступлений и нищеты раздирали его, и перед сестрой он не хотел скрывать свои раны. Маргарет уловила его настроение.

— Тогда, — сказала она, — когда ты в первый раз попал в тюрьму, мать тебя никогда не посещала… отец не сказал ей, где ты находишься. После того как Уинона убила дедушку, отец вообще перестал на нее обращать внимание. Законы помогали ему.

— Я чувствовал, что так и было. Поэтому я пришел к вам позднее. — Джо смотрел в землю, смущенный своей исповедью перед сестрой.

— Когда ты уже стал гангстером, ты приехал. На «Бьюике».

Джо украдкой улыбнулся, это было вроде насмешки над самим собой.

— Неверно. В первый раз на «Феррари». Мой предшественник был итальянец, он всегда доставал для Майка итальянские автомобили.

— Джо, ты умел и ездить, и стрелять, и ножом владел, и боролся, как черт. Некоторые наши тебя боялись, говорили, что у тебя есть даже черная маска, как у злого духа. Но белые люди и наши мальчики восхищались тобой. Тебя больше никто уже не презирал и не насмехался над тобой.

— Да, так было. Таковы они. Обвиненный в воровстве хулиган и второгодник Джо добился признания.

— Как это, собственно, все получилось?

— Да, как это получилось… В тюрьме со мной, как с соучастником, сблизился один адвокат, адвокат гангстеров. Дело в том, что я, несмотря на сильное давление, не выдал организацию заключенных. Я еще как-то спас его от трех других заключенных, которые хотели его избить. Умная он был голова, только несдержанный. Стишком неосторожно шутил и пил много; впутался в какую-то нелепую историю и сел на три года в нашу допотопную тюрьму, где его знали только двое. Он учил меня в тюрьме английскому, неплохо просветил в части процессуальных правил и методов допроса. Так он коротал время и подавлял досаду на самого себя. Еще до того, как нас освободили, он рекомендовал меня через посредника Майку, который кое в чем с ним считался.