Ночь над прерией

Оба вошли в свою комнату, стали друг перед другом, и Джо завладел ключом, чтобы Пауль не мог запереться. Они стояли и смотрели друг на друга. Грум, который принес чемоданчик Пауля, включил все лампочки, показывая, что они в порядке, и, получив чаевые, оставил помещение. Горел средний свет в потолке, лампа над умывальником, лампа в душевой, обе лампы на стенах над кроватями.

— Не хочешь ли сперва под душ? — спросил Пауль.

— Белый человек имеет преимущество.

— Гость семейства имеет преимущество, мистер Кинг. Я только служащий.

— Ну, вы же знаете, что я не кто иной, как грязный индеец, страшно некультурный. Так что я предоставляю вам душ, а сам ложусь сразу спать. По старому ковбойскому обычаю.

— У меня бумаги в порядке. Ты имеешь судимость, — сказал Пауль. — Если я сейчас позову на помощь, ты пойдешь под суд то ли за угрозу, то ли за убийство.

— Ты не станешь звать на помощь, Джеффри Николсон, ведь тогда я выстрелю, и мы идентифицируем твой труп.

— Ты путаешь меня с кем-то.

— Ты можешь мне спокойно рассказывать все что угодно. Язык — без костей. Только не вздумай поднимать в отеле шум! Постояльцам нужно спать.

Джо устроился поудобнее. Он ни на миг не ослаблял внимания. Пауль стоял и не мог пошевелиться: он, должно быть, устал, особенно после двенадцати часов, проведенных за рулем. Через час Пауль начал нервничать и спросил:

— Позволь же мне пошутить. Ты смотришься тут очень неплохо.

— Могу я встать к стене? Так это принято в таких случаях.

— Мне кое-что об этом известно. Но я перед тобой стоял, тоже ни к чему не прислоняясь. Припоминаешь?

Прошел еще час, и Пауль снова заговорил:

— Удобно ли тебе так сидеть?

— Благодарю за беспокойство. Неплохо. Я могу эту игрушку долго держать, и меня не схватит судорога.

Еще через час Пауль спросил:

— И как ты себе представляешь дальнейшее?

— Дождемся утра. Позавтракаем и поедем к пещере.

— Без тебя или с тобой. Я моложе, чем Лесли Джонсон.

Снова прошел час. Джо достал левой рукой второй пистолет и заметил:

— Я родился левшой и стреляю обеими руками одинаково хорошо. Не вздрагивай попусту. Я этого не хочу.

Пауль воздержался от ответа. Его ярость и возбуждение достигли высшей степени. Ему было действительно тяжело оставаться неподвижным.

Наконец стало светло, но было еще раннее утро середины лета. Только через три часа можно было рассчитывать позавтракать в отеле.

— Гнусная скотина, — сказал Джеффри — Пауль, — но я еще доберусь до тебя.

Джо знал, что зависит от своей собранности, и не расслаблялся. В половине восьмого утра он приказал:

Паулю не осталось ничего другого, как подчиниться. Джо осторожно приблизился к нему, сперва с двумя, затем с одним пистолетом в упор и забрал у Пауля оружие: два пистолета и кастет. Надежно убрав их, он велел Паулю отойти.