Ночь над прерией

Мимо пробегали изящные американские антилопы, иногда даже перемахивая через шоссе. Некоторые золотодобывающие предприятия были еще в действии. Горы пустой породы окружали их подъемные устройства.

Стоунхорн не останавливался, и Окуте и Унчида не имели никакого желания, чтобы под тысячью чужих глаз созерцать то, что их народ потерял в безнадежной борьбе. Лишь по другую сторону Хиллса, в одном из тихих мест, Джо остановился.

Квини успокаивала смуглых малышей, которые уже делали попытки сесть.

Джо не раздумывая пустил коня пощипать траву у дороги и напиться. Окуте и Унчида смотрели назад, на покрытые лесом горы.

— Наш черед настал слишком рано, — задумчиво сказал Окуте. — Если бы сегодня, спустя несколько десятков лет, в резервации была найдена нефть или золото, страна оставила бы эксплуатацию месторождения индейским жителям. Но сто лет назад белые люди были голодными хищниками и не хотели ничего знать о нашем праве. Дикие были и мы. Приходилось молчать или умирать.

— Сегодня мы должны на засушливых клочках земли приобщаться к американскому образу жизни. Мы объект их воспитания, — Джо усмехнулся. — Такого смешного занятия им теперь днем с огнем не найти.

— Несмотря на это, Джо Кинг стал ранчеро, и именно из-за этого Квини — художницей.

— Да, но сколько случайностей! Бурная ночь, в которой Квини и я нашли друг друга, Джером и Каролина и ты — Окуте, если бы ты тогда не поднялся со стула, я бы проткнул, наверное, Ника Шоу в его щегольском костюме по всем правилам искусства и этим покончил бы и с собственной жизнью.

— Все случайности взаимосвязаны. В конце концов ты боролся за Квини не один день и добыл ее лишь потому, что по собственному решению нашел путь назад, к своему племени. Джерома и Каролины ты бы не нашел без комбинационных способностей. А то, что пришел я, так это благодаря твоему имени и двум присланным письмам, Инеа-хе-юкан.

— Ты можешь точно также сказать: наше наследие и возможности сделали свое дело. Но это стоило дьявольских нервов. Ты только представь себе, что я стал другим человеком, как только переступил границу резервации! Как лошадь, которую разнуздали.

— Да. Из-за этого я тогда ушел с несколькими нашими палатками. Это было и правильно и в то же время — нет. Нас еще слишком мало там, на севере, а вы еще недостаточно свободны здесь, в южных широтах. Что самое скверное, так это ваша плохая земля. Однако надо заставлять себя изо всего, чем обладает человек, что-то делать.

— С деньгами — да. Где индейцы имеют нефть и капиталовложения, это идет легче.

— Ваши капиталовложения — это изобретательность, и школа, которую они вам дали, — из которой вы когда-нибудь сделаете свою собственную школу, — и еще уверенность, что вы не пропадете…

— Ты, может быть, прав.