Ночь над прерией

Марго радовал ее посвежевший вид, спокойные теперь черты ее ставшего еще более прекрасным лица. Казалось, все мрачное, тяжелое изгладилось в памяти молодой женщины. Но, возможно, не изгладилось, не исчезло, а только ушло куда-то вглубь и где-то там покоилось.

— Пожалуйста, расскажи мне о себе, Марго, и об Эде! — Квини не забывала о том, что Эд скоро должен ее судить.

— Об Эде, — ответил спокойный голос. — Немногие знают историю его жизни, но ты хочешь, и я тебе расскажу. Если верить отцу Эда и его матери, мой муж был единственным у них ребенком, веселым, бойким, умным. Родители его были и остались бедными на жалкой земле резервации. В начальных классах Эд был лучшим учеником, там он впервые в жизни получил хорошую еду. Он мог без конца смеяться, говорили родители, и он любил смеяться. С семи лет у него стали болеть глаза, как и у некоторых других школьников. Трахома! Страшная болезнь наших детей. Без воды тяжело держать глаза в чистоте, ты знаешь это. Операция ничего не дала. Он остался слепым.

— Это было очень тяжело для него?

— Я удивляюсь на вас, на тебя, Марго, и на Эда.

— Он кажется иногда сухим, бесчувственным. Жизнь надела на него личину. Но я думаю, он сейчас на своем месте.

— Он будет меня судить, Марго.

— Оправдательный приговор тебе, Квини, уже обеспечен. Не волнуйся. Есть только один человек, которого Эд не хочет оправдывать, это он сам. Он считает себя причастным, потому что не взял Гарольда под стражу, а оставил под залог шататься, как это обычно делают судьи с богатыми белыми людьми.

Марго позвали, а Квини в сумерках попыталась восстановить в памяти картину своей встречи с Эдом Крези Иглом. Это было как извне ворвавшийся воздух. Ведь Эд тоже еще учится, и он понимал это. Квини почувствовала себя поэтому связанной с ним.

Когда солнце зашло, пришел Эйви. Его посещение не имело ничего общего с обычным визитом врача. Он сэкономил несколько минут для Квини. Пульс у пациентки был нормальный, цвет лица свежий, разнообразная пища вкусна, ежедневный душ укрепил ее. Все жизненные процессы протекали удовлетворительно.

— Завтра впускной день, Квини. Если хотите, можете с мужем уехать домой. Но я могу своей властью оставить вас еще на три-четыре дня. Это было бы вам на пользу.

— Разве здесь не чудесно?

— Да, чудесно, но не дома.

— Я знаю! Если вы увидите мужа, тогда вас никакими силами не удержишь.

Квини улыбнулась и задумалась.

— Здесь действительно прекрасно, доктор Эйви, и я вам и всем сестрам очень благодарна. Но… но все-таки это не дома.

— Так и всякая больница для любого больного.

— Наверное. Да. Наверняка. Но для пациента-индейца это еще все же и что-то другое, чужое.