Купленная ночь

Наслаждаться долго приятным мужским ароматом ей не пришлось — вопреки всем светским нормам поведения, Киан опустился перед девушкой на корточки и самолично запахнул сюртук на её груди, естественно, коснувшись двух упругих холмиков.

Глаза Уитни расширились до неимоверных размеров, и девушка снова позабыла, как дышать. Она смотрела в лицо Киана, которое теперь находилось в опасной близости от её, и отчаянно пыталась понять, что же затевает мужчина.

Тщетно.

— Так лучше, — это был не вопрос, а утверждение. Убедившись, что сюртук надежно укрывает полуобнаженные плечи Уитни, Киан всё же поднялся на ноги и встал напротив девушки.

— Что Вы себе позволяете? — Уитни, вновь обретя способность говорить, попыталась возмутиться, хотя стоило признать, что с сюртуком на плечах было значительно теплее и уютнее.

— Забочусь о Вас, и только. Вы мне нужны здоровой.

Последнее заявление насторожило Уитни, как ничто, сказанное им сегодня ранее.

Она-ему-нужна.

Так-с….

Уитни, прищурив глаза, и подняв кверху подбородок, чтобы было удобнее говорить, смотря ему прямо в глаза, негромко, но требовательно спросила:

— На что Вы намекаете, господин Редрас?

Тот встал напротив неё, скрестив руки на груди, отчего мышцы под шелковой сорочкой обозначились четче, и девушка невольно вспомнила, как прикасалась к ним ТЕМ вечером.

— Я не намекаю, мисс Уитни Кларисси. Я Вам говорю открыто. Вы мне нужны, — мужчина говорил решительно, и каждое его слово тяжестью оседало на хрупкие плечи девушки.

И главное — у Уитни не возникло ни секундного сомнения в правдивости его слов.

Они поражали. Удивляли. Низвергали в пучину непонятных, совершенно новых эмоций.

Уитни приходилось уже бывать в ситуациях, когда влюбленные мужчины клятвенно заверяли её, что не могут жить без неё. Что она стала смыслом их существования, что они готовы пойти ради неё на всё, и единственной целью в своей жизни видят её счастье. Уитни с грустной улыбкой выслушивала подобные признания и каждый раз старалась, как можно мягче, но между тем уверенным, не вызывающим сомнения, тоном, сообщить, что она не может принять предложение кавалера, что его чувства безответны.

Сейчас же всё было иначе.

Во-первых, мсье Редрас говорил спокойным тоном, словно речь шла о чем-то обыденном, например, они начали обсуждать новую оперу.

Во-вторых, он не пал на колено, не пытался прикоснуться к её руке, не жаждал заключить Уитни в объятия. Смотрел холодно. И за этим холодом проглядывало нечто, что пугало девушку, настораживало и заставляло сердце сжиматься от дурного предчувствия.

Ох, не зря её интуиция вопила о надвигающейся опасности, ох, не зря…

— И всё же я Вас не понимаю, мсье Редрас, — как можно отстраненнее и, по возможности, суровее, произнесла Уитни, положив руки на колени.