Босс на одну ночь

Потом вспоминаю, прихожу в ужас, оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что нахожусь в самолете, кидаю взгляд в окошко возле которого сижу — мы взлетаем! Значит, не так долго я была в отключке? Чем таким они меня накачали? И что мне теперь делать? Я пристегнута, но рядом никого нет. Начинаю дергать ремень и пытаться расстегнуть, но от нервов не соображу, как. Или они меня приковали? Хочется закричать, но тогда они прибегут…

Рядом садится Лёд.

— Не советую отстегивать ремень во время взлета, — произносит он спокойным голосом.

— Сам вы вроде свободно гуляете по самолету, — парирую ехидно.

Лёд демонстративно накидывает на себя ремень, щелкает застежкой.

— Как видишь нет, я пристегнут. Перестань паниковать. Никто не хочет тебе ничего плохого. Поверь, это будет для тебя лишь отпуском за границей. Ты уже летала куда-нибудь? Или это впервые?

— Не летала! И не хочу! Выпустите меня!

— Куда? Мы в небе. Ты ведь разумный человек. Я пытаюсь объяснить, что тебе нечего бояться.

— Я не хочу быть с вами…

— Ты мне должна.

— Да сколько можно напоминать?

— Просто ничего другого на тебя не действует, — вздыхает Лёд. — Слушай, я понимаю, что тебе непросто. Мне очень жаль, что вышло как вышло. Я не хотел делать тебе больно. Специально сказал твоей тетке, что если ты девственница, то ничего из ее плана не выйдет…

— О, она мне об этом сообщила, — отвечаю с горечью. — Велела вести себя как опытной, пригрозила, что найдет кого-нибудь, чтобы избавить меня от этой «проблемы».

Лицо Людвига мрачнеет.

— Она конечно жуткая баба. Просто омерзительная. Как ты с ней жила…

— Спасибо за сочувствие! У меня не было другого выбора, да и нормально мы жили… Пока не столкнулись с вами.

— То есть меня во всем винишь? Думаю, подложить тебя под кого-то было для твоей тетки вопросом времени.

Отворачиваюсь от босса, понимая, что крыть мне нечем. Смотрю в окно иллюминатора, самолет как раз взлетел, а я и не заметила. Выровнялся над пушистыми белыми облаками, плывшими в идеально голубом небе, красота просто невероятная.

— Вам принести что-нибудь? — к Людвигу обращается женщина, видимо стюардесса.

— Настя, ты хочешь есть, пить? — спрашивает Лёд спокойно, словно не было отвратительного разговора о моей чертовой девственности сейчас между нами.

— Нет, не хочу, — даже не поворачиваю к нему головы.

— Принеси нам кофе, девушке капучино, мне эспрессо.

Стюардесса уходит, между нами висит пауза, которую ни один из нас не желает разрушить. Пока не приносят кофе.

— Надеюсь, ты любишь капучино, — Лёд протягивает мне стакан с крышкой.

Делаю глоток, напиток восхитителен. Но я не собираюсь показывать свои восторги боссу. Я должна люто ненавидеть его, и не могу понять, почему у меня не получается.