Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

Рэм улыбнулся уголком губ и отвернулся от окна, направившись в спальню. Отдохнуть не помешает, уж точно. Однако сон Рожнова был беспокойным и чутким, странное ощущение, какое-то смутное предчувствие опасности не давало расслабиться до конца. В сознании мелькали обрывки мыслей, картинки из прошлого, Рэм опять видел тот страшный день, когда получил шрам на лице и потерял дядю и когда его жизнь в одночасье поменялась навсегда. Несколько раз он просыпался в холодном поту, с колотящимся сердцем и глухим рычанием в горле, едва не выпустив звериную ипостась. А от заплаканного, перекошенного отчаянием лица пятнадцатилетней Алены у Рэма сжималось сердце и появлялось настойчивое желание порвать горло тому, кто виноват в ее горе. Да вот только он давно мертв…

Утром, влив в себя внушительную чашку черного кофе почти без сахара, Рэм отправился в офис. Жестко задавив порыв позвонить Алене и уточнить, все ли у нее в порядке, он строго напомнил себе, что она девушка взрослая и, если надо, сама отзвонится. Тем более рядом с ней Женя, он уж точно ее в обиду не даст. Предчувствие, хоть и не такое острое, как вчера, тем не менее до конца не уходило, беспокойство занозой сидело в душе, побуждая куда-то бежать и что-то делать. Желательно рядом с Аленой. Рэм невесело усмехнулся: похоже, за давностью времени потребность ее защищать вовсе не исчезла, а лишь уснула, и теперь, в непосредственной близости от прежнего объекта охраны, пробудилась с новой силой. И что с этим инстинктом делать? Барс вздохнул и покачал головой, выруливая на Моховую, и вскоре уже парковался около подъезда. Часы показывали лишь половину одиннадцатого, наверняка еще никого нет, и у него будет около получаса в тишине и спокойствии старой квартиры.

Рэм легко взбежал по ступенькам и вошел, убедившись, что прав: внутри никого не было. Раздевшись, он прошел на кухню, собираясь порадовать себя еще одной чашкой кофе, на сей раз с капелькой коньяка, чтобы окончательно взбодриться.

– Доброго утречка, – проворчал неожиданно еще один жилец офиса, Митрофан Никодимович.

Низенький, упитанный, в чистой просторной рубахе с вышивкой и штанах, но с растрепанной пшеничной шевелюрой, он сидел за столом и неторопливо попивал из большой чашки крепкий чай. Живые черные глазки пристально оглядели Рэма, после чего домовой буркнул что-то о некоторых несознательных, работающих на износ, отставил чашку и шустро шмыгнул к кухонному столу.

– Приветствую, – кивнул Митрофану Рэм и только подошел к чайнику, как домовой замахал на него руками.

– Иди, садись, – в обычной ворчливой манере отозвался он. – Ишь, приперся ни свет ни заря, чего дома не спится? – Митрофан споро загремел посудой, щелкнул пальцами, и чайник почти сразу вскипел.

– Да вот, не спится.