Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

Женщины суетились у плиты, громко обсуждая рецепты, мужчины спорили, какой маринад для шашлыков лучше и дает больше сочности и нежности, в общем, царила непринужденная и дружественная атмосфера.

– Женя, доставай тарелки! – скомандовала мама, и едва собравшийся присесть на стул Лис снова выпрямился и подошел к шкафу с посудой.

На стол поставили большую глубокую миску с пельменями, из холодильника появилась домашняя сметана в крынке, купленная здесь же, в Ольгино, кетчуп, майонез – для отца Женьки – и большой кувшин с квасом. К вкусным запахам примешался пряный, с апельсиновой ноткой, аромат глинтвейна, над которым колдовала Аня.

– Кто еще будет? Готово! – весело известила она, отставив дымящуюся кастрюлю с плиты.

Разлив желающим по кружкам, Аня поставила кастрюлю на стол, и наконец все расселись, с удовольствием принявшись за ужин. Потом были посиделки в бане, по очереди, естественно, ибо и Соколинские, и Солодовы предпочитали получать удовольствие от парилки, не обременяя себя лишней одеждой. Рядом с баней имелся пруд, за которым присматривал местный леший по договоренности, и вода в нем всегда была чистой, зимой и осенью – прохладной, как раз под парную, а летом теплой, если стояли жаркие деньки. Женька за весь вечер почти не вспоминал ни об Алене, ни о Рэме, ни о возникших шероховатостях в личной жизни, отдыхая душой и телом. Когда же родные разбрелись по дому, Соколинский взял кружку с горячим глинтвейном и вышел на веранду, облокотившись на перила и глядя на бледные звезды, видневшиеся на непривычно для осени чистом небе. Вкусный воздух пах прелыми листьями, чуть-чуть сыростью, от соседей тянуло какой-то едой, с другой стороны – почему-то грибами, хотя их время уже давно прошло. Женька покрутил в пальцах кружку, рассеянно улыбнулся ленивым мыслям, ползавшим в сознании обожравшимися гусеницами."

"«Интересно, как там Аленка?» – подумалось ему вдруг, и Лис осознал, что за весь день телефон так и не зазвонил. Да и он сам даже не вспомнил о трубке, как и о желании поговорить со своей любимой. Можно было бы списать все на ту же обиду, однако парадокс заключался в том, что Женька ее не ощущал. Вот совсем. Чуть-чуть скучал, но не настолько, чтобы бежать обратно в дом, искать где-то брошенную трубку и звонить прямо сейчас. И время уже не раннее, к полуночи близится, может, она спит вообще. Соколинский неслышно вздохнул, чуть нахмурился и отхлебнул из кружки пряного, ароматного глинтвейна. Вкусно все же у Аньки получилось, и где только научилась?

Словно в ответ на его мысли из двери выскользнула темная фигурка, кутаясь в плед с бахромой, и замерла рядом, тоже глядя в небо.

– Вкусный глинтвейн получился, – похвалил Женька, желая сделать приятное подруге детства – просто так, от хорошего настроения.