Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

– Кулон на тебе сейчас? – спросил шеф совсем другим голосом, в котором слышалось беспокойство.

– Да, – почему-то я улыбнулась от такой заботы, от его вопроса в животе словно защекотало невидимой кисточкой.

– Хорошо, я проверю, что там с Осокиным. Кулон не снимай, – еще раз повторил он. – Тебя завтра ждать?

– Конечно, – немного удивленно ответила я. – Бабуля завтра уезжает, я отдохнула, да и Женька сказал, у нас новое дело, да?

– Да, новое и довольно интересное, – подтвердил Рэм.

– Ну тогда завтра утром приедем. – И я немного поспешно попрощалась: – Спокойной ночи, извини за поздний звонок.

– Ладно, я все равно не спал еще. Спокойной ночи, Алена, – отозвался Рэм и отключился.

Я же, отложив телефон, невольно нащупала кулон на груди, пальцы рассеянно погладили украшение. Возможно ли, что Осокин действительно виноват в смерти моих родителей и теперь охотится за мной, чтобы закончить месть? Но при чем тогда тут «Зов сирены»? Хочет, чтобы я сама к нему пришла, добровольно? Поежившись, обхватила кружку с шоколадом обеими руками и отхлебнула вкусного напитка. Нечего раньше времени панику поднимать, может, это и не некромант, а память просто сыграла со мной дурную шутку. Я допила шоколад и вернулась в спальню – Женька уже крепко спал. Осторожно устроившись рядом с ним, я укрылась одеялом до самого носа и последовала его примеру. Не могу сказать, что душевное равновесие вернулось ко мне полностью, но стало немного спокойнее, безусловно. Однако последней мыслью было, что это затишье перед бурей и обманываться не стоит.

Утро началось как обычно – с запаха кофе, щекотавшего ноздри, и легкого, нежного поцелуя в губы. И все бы ничего, я даже улыбнулась, открыв глаза, но подмеченная в глубине взгляда Женьки затаившаяся тревога смазала хорошее настроение."

"– Доброе утро, лисенок, – поздоровался он, склонившись надо мной и внимательно глядя в глаза.

– Привет, – тем не менее ответила я, выпутываясь из одеяла и цапнув чашку с кофе. – Спасибище, Жень.

Я отмахнулась от вредных и нехороших мыслей, что, несмотря на вроде бы примирение, что-то все-таки было не так, умылась, оделась, мы позавтракали и поехали в агентство. В машине я решила, что стоит объяснить Женьке, зачем мы тогда ходили с Рэмом обедать, эта заноза не давала мне покоя, и совесть не позволяла спустить на тормозах. Набрав в грудь побольше воздуха, я заговорила:

– Жень, насчет того обеда с Рожновым…

– Я знаю, – перебил Лис, и мои брови поползли вверх в удивлении. – Мне Рэм сказал. Ты хотела узнать о своем прошлом.

Мой рот как открылся, так и закрылся. Странно, значит, Рэм и Женька разговаривали обо… мне? Наверное, когда вместе ездили по новому делу, но я бы ни за что не подумала, что Рэм способен обсуждать подобные вещи.