Няня для тирана

Я же следую указаниям Клыка. Ноги сами подкашиваются и роняют меня на диван. Сердце выстукивает в груди, мешая сосредоточиться на главном.

Сейчас, в тепле и безопасности, когда призрачные враги остались за массивными воротами, мне не казалось, что всё плохое закончилось. Сейчас впереди было самое сложное.

Разговор с Клыком.

Мужчина неспешно достаёт две белые чашки, бросая туда пакетики чёрного чая. Постукивает пальцами по столу и что-то насвистывает себе под нос. Медленно разливает кипяток. Смотрит на заквашивающуюся воду.

Не знаю, специально он оттягивает момент или просто замкнулся у себя в голове. Но я не могу спокойно усидеть на одном месте. То подминаю ноги под себя, то сажусь по-турецки, то чинно опускаю ноги вниз и выпрямляю спину. И это всё, пока мужчина размешивает сахар в кружках.

Постоянно задевая края и раздражая шумом.

— Я по привычке кинул сахар. Переделать?

— Нет!

Я отвечаю слишком громко и поспешно. Мысль о том, что Клык будет опять мучительно медленно заваривать чай меня страшила так же, как то, что я не знала, чего ждать от сегодняшней ночи.

Да и к тому же, в стрессовых ситуациях я любила сладкий чай, такой, чтобы зубы сводило.

— Вот, — мужчина протягивает мне свой телефон и включает запись диктофона.

Разговор, и громкий хлопок. Выстрел, который убил Баширова? Не хотела этого слышать.

— Убедилась?

— В чём?

— Что я не убивал, — видимо непонимание отразилось на моём лице, так как мужчина продолжает: — Выстрел не прям рядом со мной, значит стрелял не я. И там отчётливо слышен разговор двух людей. Арин, я не убивал Баширова. И не представляю, как ты могла решить, что я причиню тебе вред.

— Ну, я же проблема, — стараюсь со всех сил, чтобы в голосе не сквозила обида. — А ты из тех, кто привык радикально решать проблемы.

— Блять, — он подсаживается ближе, сжимая мои ладони в своих. Гладит трясущиеся руки и красные следы от верёвки. — Прости. Я никогда не причиню вреда тебя, слышишь? Ни тебе, ни малому. Ты веришь мне?

Я хочу кивнуть, очень хочу. Но мышцы словно превратились в негнущийся метал.

— Слабо? Ты сегодня просила поверить тебе. И я поверил. А теперь — слабо поверить мне? Я не убивал Баширова.

Детская игра на слабо малый аргумент в таких делах. Но я вспоминаю, как трясло днём и как важно было, чтобы Клык поверил. Не для дела, лично для меня. Может и мужчине нужно то же.

— Ключи запись ещё раз.

Клык не переспрашивает зачем, а просто выполняет просьбу. Слышу доносящиеся голоса, короткий разговор и выстрел. Вроде действительно не рядом. Но может Клык использовал глушитель? Как вообще звучит глушитель? Почему я в универе учу всякие теории, а не такие важные детали?

— Голос не твой, — мне кажется, что страх, сжимающий всё в своих когтистых лапах, отпускает меня. — Ты не убийца.