Няня для тирана

Но как она от семьи могла прятать ребёнка? Лгала об имени или сроках?

— Сын? Арина, ты родила ребёнка?

Девушка разочаровано стона, проклиная всех и отодвигается, садясь на подлокотник возле меня. Смотрит в сторону, раздумывая, что сказать.

— Нет, — тянет слишком тихо и неуверенно, чтобы поверить.

— Ты сказала, что сделала аборт.

Серьёзно, умудрилась скрыть беременность, роды и пятилетнего ребёнка от всей семьи? Что же тогда она сейчас так хреново лжет. Не отрицает его отцовство, не подтверждает. А меня всего коробит от того, что я не знаю ответ на этот вопрос.

— Не помню, чтобы говорила с тобой после того за эти года. Откуда тебе знать?

— Мать сказала. Видела тебя через полгода без живота. И ты сама сказала…

— Я соврала, ясно? В марте уже родила, раньше срока. И решила никому не говорить. Алек он мой сын, только мой, и я не хочу, чтобы хоть кто-то ещё имел к нему отношение.

— Алек как Алексей или Александр?

Девушка тяжело вздыхая. Сжимаю её ладонь в своей, стараясь поддержать.

— Я не называла его в твою честь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Даже не надеялся.

— Это любимое имя матери.

— Я знаю. Аринка, блин, я не надеюсь, что из-за нескольких адекватных моментов между нами, ты назовёшь сына в мою честь. Просто интересно. Я хочу познакомиться с ним. Можно?"

"— Нет, — вижу, как расстраивается Лютый и мне становится даже немного жаль его. — Не сейчас, Лёш, ты весь в крови, разорванной рубашке. Приведёшь себя в порядок. Я его подготовлю и познакомлю. А теперь заткнитесь и не выводите меня из себя ещё сильнее.

Поворачивается ко мне, вздрагивая, когда взгляд задерживается на крови.

— Рука очень болит? — аккуратно осматривает ладонь и прижимает пакет с замороженными овощами, охлаждая.

— Ну знаешь, удар в стену со всего размаха не самое приятное развлечение.

— Извини.

Извини? Извини, что врезал стене, а не мне? Что в голове у этой девчонки?

Отбирает у меня полотенце и начинает вытирать кровь. Не смотрит на лицо, отводя взгляд. Но мягкими касаниями проходится по лицу.

Выкуси, Лютый, ещё раз выбирает меня.

А затем наносит мазь на раны и слегка дует, когда начинает щипать. Как ребёнку, но такая простая ласка приятна.

Я вижу, как она постоянно косится на мой шрам, практически не отводя от него взгляда. Я давно это заметил. Каждый раз, стоило мне оказаться слишком близко, как она полностью фокусировалась на уродливой отметиной, оставленной давно.

Что, противен?

Клык

— Мне нужно покурить, — Арина вскакивает с дивана, вытирает руки о запачканное полотенце и идёт к дверям, ведущим на улицу.

— Курить вредно, — Лютый усмехается вслед, самостоятельно обрабатывая свои раны.