Няня поневоле

И каждый из них бьет в висок и норовит откатиться на другую сторону.

«Куда же ты делся, Синька? — пытаюсь вычислить я. Смотрю в окно машины на занимающийся рассвет. Заснуть точно не удастся. Спать ложиться бессмысленно. А от новостей башка пухнет и готова взорваться. Нужно посидеть помороковать. Разложить услышанное по полочкам. А там глядишь, ответ придет сам собой.

Дома, наскоро переодевшись, беру собак и отправляюсь в лес. Уверенно бегу по протоптанной в снегу тропке, пытаясь понять очевидное. Зачем я понадобился генералу? Почему он решил познакомиться со мной, а не передал свои предостережения Игорю? В чем загвоздка? Нет ответов. Ну и ладно!

Поднимаю глаза к небу. Всматриваюсь в беспросветные тучи, висящие словно плотное серое покрывало. Перевожу взгляд на чернеющие проталинки и, остановившись посреди леса, дышу полной грудью. Двое моих ротвейлеров замирают невдалеке на пригорке, словно говоря «ну что же ты, хозяин?». Понуро возвращаются ко мне, пытаясь унюхать, что же меня так задержало. Да и охрана топчется в сторонке. Строит догадки.

А я стою посреди заиндевелого леса и чувствую, как грудь распирает от счастья.

У меня есть сын! Я выжил в глупых междоусобицах! И плевать хотел на великие генеральские замыслы. И если мою работу сделал кто-то другой, то низкий ему поклон от Сережи Назарова.

— Домой, — говорю я собакам и, ввалившись сразу в кухню, прошу Надежду.

— Дай пожрать, а?

Моя расторопная повариха быстро накрывает на стол. Пью обжигающе горячий чай, заедаю его холодными котлетами и снова размышляю о собственном счастье. А когда в кухню входит Линара, радуюсь, как мальчишка.

«Клубись оно все конем, — думаю я, решая не проявлять особую инициативу и оставить все как есть. — Пусть менты ищут Синьку и его убийцу. Мое дело — сторона. Сына растить надо, няньку к рукам прибрать…»

От усталости меня клонит в сон. Видно, сказываются бессонная ночь и пробежка. Легкая дрема скатывается в тяжкий и мучительный круговорот. Я снова гонюсь за женой. А Вероника убегает от меня куда-то вверх по лестнице. А я бегу следом. Пытаюсь схватить за широкий подол платья, развевающийся от сквозняка. Но она все время уворачивается в сторону. И бежит. Бежит.

— Я так больше не могу! Возвращайся сейчас же! — велю я, срываясь на крик.

Но она смеется и, не обращая на меня никакого внимания, ускользает, становясь дымкой.

— Прости! — ору, как потерпевший. — Я обещал тебе… И не смог выполнить!

— Сережа-а, — доносится до меня слабый голос жены. — Ты сделал все правильно-о! Прощай!

Как ужаленный, подпрыгиваю на кровати.

«Куда же ты, девочка моя! — шепчу, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Смотрю на ролекс, болтающийся на запястье. Половина шестого! Через три с половиной часа придет Линара.