Няня поневоле

И мне кажется, что эта перепалка со мной доставляет ему удовольствие.

— Вам так же, как и им, нельзя сейчас пить таблетки, — парирую я и предлагаю. — Найдите болевую точку между большим и указательным пальцами. Нажмите на нее.

Надежда, хмыкая, выходит из кухни. Всем своим видом показывая пренебрежение ко мне и моим методам.

— Как нажать? Сильно? — спрашивает Назарет и смотрит на меня внимательно.

— Вы должны почувствовать легкую боль, — поясняю я.

— Не помогает, — мотает головой Назарет и смотрит на меня жалостно. — Может, лучше таблетку?

— Сергей Алексеевич, — с укоризной гляжу я на хозяина дома. — Вы так сразу хотите сдаться?

— Ну, если вы так ставите вопрос, маленький доктор, — смеется он, превозмогая боль. — Есть еще способы уменьшить мои страдания? Давайте испробуем…

— Хорошо, — не сдаюсь я. — Спину прямо. Ладонь на висок, вытяните руку параллельно полу и хорошенько надавите.

— Думаешь, это поможет? — с сомнением спрашивает Назарет. — Какие-то методы у тебя, как у испанской инквизиции…

Вздрагиваю, когда речь заходит об Испании. Хочу спросить о сестре, но не решаюсь. Наблюдаю, как здоровый и властный мужчина старательно давит ладонью на висок. Старается.

— Теперь с другой стороны, — командую я, как только он опускает руку.

— Полегчало немного, — кивает он. — А ты молодец, Линара.

«Нужно меньше пить», — хмыкаю про себя, а вслух добавляю со знанием дела.

— Если зажаты позвонки шеи, то в голову может давать и от них.

— Наверное, — морщится Назаров и, чуть прикрыв веки, добавляет. — Нужно вызвать массажиста.

— Снимите майку, облокотитесь на стол руками, — велю я, войдя во вкус.

— Обычно это мои команды, — хмыкает Назарет, но выполняет все в точности.

А я, пунцовея от смущения, беру со стола оливковое масло. Капаю немного на руки и, стараясь выровнять дыхание, тщательно растираю ладони.

«Что ты творишь, Линара? Этот мужик точно не для тебя. Не дразни его. Он тебя сожрет, и костей не выплюнет, — твердит здравый смысл. Но мне уже отступать некуда. Подхожу почти вплотную и, осторожно коснувшись шеи, прошу.

— Если почувствуете сильную боль, скажите!

— Начинай, девочка, — хрипло велит Назарет. — Я прям в нетерпении.

9

Назарет

Нежные пальчики скользят по моей шее. И клянусь, я давно не испытывал такого изысканного наслаждения. Хотя после гибели Вероники баб перепробовал всяких. Сорвался с цепи.

Каждое движение Линары заставляет трепетать мою зачерствелую душу. Я уже молчу о ставших тесными боксерах. Хорошо хоть на мне длинная толстовка. Нужно прекратить это безумие, но, кажется, я готов сидеть так вечность. Лишь бы волшебные касания продолжались. Лишь бы пальчики Линары бегали туда-сюда по моей бычьей шее. И каждое прикосновение отправляло в нирвану.