Няня поневоле

 — Жену верни, мальчик…

— Зачем тебе молодая девчонка, старик? Тебе же на том свете прогулы ставят! — рычу я. — И мой ребенок на кой тебе сдался? За своего выдать? Типа у тебя там, в штанах, не стручок обвислый, а ого-го!

— А если и так, — пытается вырваться Шмелев. — Она моя по закону! И ребенок твой тоже будет считаться моим! Ты меня хоть режь, Назаров, а развода я все равно не дам! Хоть на коленях валяйся, ничего тебе не обломится! Я тебя как гниду раздавлю! Понимаешь?

— Нет, — жалостливо улыбаюсь я мерзавцу, дергающемуся в руках Трофима. — Никогда давить их не приходилось. Даже не знаю, как они выглядят. В отличие от вас!

Мы смеемся с Трофимом, заранее празднуя победу. А старик, чувствуя себя поверженным, внезапно наклоняется вперед. А потом, вывернувшись в руках Трофима, со всей дури бьет его головой в подбородок. Как дурак бежит за своим драгоценным шприцем.

— Вернись, идиот! — кричу я. — Туда нельзя ходить!

Но жук-навозник будто не слышит меня. Непослушными пальцами вытягивает из талого снега свою прелесть. Хищный оскал на лице Шмелева выдает его с головой.

Он мечется около деревьев, словно пытаясь предугадать наши дальнейшие действия.

А мы с Трофимом даже с места не двигаемся. Наблюдаем за этим цирком.

— Интересно, сколько клещей ему за шиворот насыпалось? — тихо спрашивает Трофим, потирая подбородок.

— Хочешь пересчитать? — бросаю насмешливо. — Кому-то придется их из него выкручивать.

— Чур, не я! — тут же отзывается Трофим.

— Вызовем специалиста, — фыркаю я. — Только нужно как-то поймать этого идиота. Что он там застыл? — напрягаюсь, пытаясь разглядеть, что же так испугало Шмелева. Если это рысь или медведь, то мы попали. Кабан — тем более. От них далеко не убежишь.

— Волк, кажется, — тихо блеет Трофим. — Твою мать… лишь бы сытый.

— Пока будет Шмелевым закусывать, мы сбежим, — шепчу еле слышно. И на всякий случай сдергиваю с плеча «Сайгу».

— Стой, — бросает Трофим. — Это же Рорк. Вчера соседи звонили. Сбежал он у них.

— Точно, Рорк, — усмехаюсь я. И опустив «Сайгу», наблюдаю за реакцией Шмелева. Хочется его припугнуть хорошенько. Пусть знает, как к нам в леса соваться. Встречу с «волком» он никогда не забудет. Да и не отличишь, если не знать. Рорк — волкособ. Помесь собаки и волка. Хотя с виду — вылитый санитар леса.

— Не подходи!

Крик Шмелева разрезает утреннюю благодать.

— Не подходи! — слышится снова, когда крупное животное с серой шерстью и желтыми глазами, скалясь, наступает на моего врага.

— Уйди, собака! — орет Федор Ильич и как дурак машет руками.

— Это волк, — бросаю я и добавляю с усмешкой. — Сейчас он вас загрызет.

— Стреляй, Сереженька! — верещит тот. — Спаси меня! Я тебе все отдам! Банк, жену! Бери все, что хочешь…

— Не хочу, — улыбаюсь гадко.